Лео медлил, заставляя себя не двигаться с места и только взглядом лаская ее. Он восторгался ее стройной фигурой, хрупкость которой подчеркивали чуть выступающие лопатки, которые так и манили его прикоснуться к ним кончиком языка; ложбинкой позвоночника, убегающей вниз; сужением талии, тут же переходившей в крутость бедер и в плотную округлость ягодиц. Он медлил, прекрасно понимая, что, пока она так стоит, тело ее, жаждущее ласки и любви, все больше распаляется под волшебными токами, которые создает ее воображение.

И когда он едва коснулся ее лопаток кончиками пальцев, она от неожиданности и полноты желания негромко вскрикнула. Он погасил этот крик, задержав руку у нее на плече, потом провел вдоль ложбинки на спине подушечкой большого пальца. Его ладонь погладила упругость бедра, потом скользнула между ног. Корделия вздрогнула, и он снова успокоил ее, сжав плечо другой рукой, в то время как пальцы уже проникли в нее и ощутили, что она готова принять его.

Язык его коснулся выступающего позвонка на ее шее, а лежавшая на плече рука скользнула вниз и задержалась на груди, играя с соском. Горячая влажная ласка на шее не прекращалась, в то время как пальцы другой руки, глубоко проникшие в ее тело, ласкали твердую пуговку внутри ее.

Корделия уже не могла понять, какая именно часть ее тела отвечает на эти изысканные ласки. Ей казалось, что тело зыбко тает, теряя свои очертания, и она погружается в какой-то другой мир, где не действуют прежние законы природы. Взор ее теперь был обращен внутрь себя самой, ей казалось, что она видит, как кровь все ускоряет бег по венам, как розовеют и набухают от растущего желания губы внутри ее тела, как бьется ее глухо стучащее сердце.

И все же пароксизм страсти захлестнул ее совершенно неожиданно. Словно бушующее пламя поглотило ее, кожа загорелась, по жилам понеслась не кровь, а расплавленная лава.

Свист и шум пламени еще звучали у нее в ушах, когда Лео нагнул ее вперед. Она ощутила животом обтянутый мягкой тканью валик дивана, руки сами собой вытянулись вперед, ноги по-прежнему касались ковра. Придерживая ее за» бедра, он вошел в нее, а пламя еще бушевало вовсю, и это ощущение плоти, проникающей извне, лишь добавило пищи пламени. Она уже не знала, кто или что она такое, знала только, что их тела неразрывно слились в одно существо.

Лео чувствовал, что его переполняют любовные силы. Он словно бы воспарил над их слившимися в экстазе телами, чтобы вознестись к высшим пределам чувственного блаженства. Его сжигало желание привести свою любовницу на вершину страсти, доставить ей такой восторг, который она никогда еще не испытывала. И он готов был сделать это не один, а много раз за отпущенные им судьбой несколько ночных часов.

Если Михаэль овладевал силой, нащупывая ее слабости, он даст ей вкусить чистое наслаждение покорности. Проведя раскрытой ладонью по спине, он пальцами нажал ей на поясницу. Она тут же послушно прогнулась, мышцы ее напряглись вокруг него. Он снова провел, на этот раз ногтями, вдоль ее спины и ниже, и снова почувствовал сокращение ее мышц.

Подавшись назад, он затем снова, еще глубже, вошел в нее, ощутив ответ ее тела.

Корделия стонала от наслаждения, стоны ее тонули в мягких подушках дивана. Она почувствовала, как Лео снова оказался внутри ее. Его рука проскользнула у нее под животом, лаская ее. Мышцы ее живота напряглись, и блаженство охватило ее, как бурный поток, завихряясь и заполняя собой все За какой-то миг до того, как этот поток был готов вырваться из берегов, Лео вышел из нее. Повернув ее на диване лицом вверх, он оперся на валик коленями, положил ее ноги себе на плечи и снова вошел в нее.

Она было подумала, что Не сможет перенести еще одного своего растворения в пространстве, еще одного невыразимого блаженства, но оказалось, что смогла. И не один, но много таких моментов суждено ей было испытать за эти несколько ночных часов. Вместе со зрением она словно утратила всякий рассудок, превратившись в ненасытное существо.