Она ждала, что он развяжет ей шнуровку корсета, и затаила дыхание, когда услышала звяканье ножниц и почувствовала, что корсет падает с нее.

Руки Лео скользили по ее телу, лаская его сквозь тонкую ткань сорочки, огибая полукружия грудей и изгибы ягодиц.

Губы его целовали ее шею, язык скользил по нежной коже щек, по контурам ушей. Корделия, едва сдерживая дрожь, ожидала того невыносимо приятного мгновения, когда его язык проникнет в завиток ее уха. Он знал, что от восторга она вознесется на вершину блаженства, но оттягивал этот момент, дразняще лаская кожу за ухом, осторожно и нежно покусывая мочку. Повязка на глазах, лишив ее зрения, в то же время обострила все чувства. Она не могла видеть его, только чувствовала ласкающие прикосновения и не хотела даже допустить мысль, что этот восторг может прекратиться.

Но вот он нежно ив то же время решительно сжал ее голову обеими руками, и она, поняв, что долгожданный момент наступил, забилась в его руках. Его язык проник в завиток ее уха, отчего она выгнулась в пароксизме страсти, и грань между мукой и наслаждением перестала существовать.

Он засмеялся, по-прежнему крепко обнимая ее, и его горячее дыхание смешалось с влажностью всюду проникающего языка. Корделия попыталась было отстраниться, сквозь смех умоляя его прекратить эту сладкую муку. Но с каждой безнадежной попыткой вырваться из крепких объятий восторг ее все возрастал, так что в конце концов она перестала понимать, какая именно часть ее тела отвечает на ласки.

Наконец он сжалился и оторвался от нее. Корделия прильнула к его груди, обессилев от борьбы, от желания, исходящего из ее лона.

— А теперь сними с себя все остальное сама.

Его голос негромко, но настойчиво прозвучал в бархатной темноте, и она догадалась, что Лео отступил назад, оставив ее в прохладной пустоте ночи.

Она сбросила туфли и ощутила грубость ковра под ногами. Потом приподняла подол сорочки и развязала подвязки.

Осторожно скатала чулки до колен, а потом стянула их. Повязка на глазах придавала каждому ее движению особую остроту и прелесть. Она знала, что его глаза неотрывно следят за ней, но об их выражении могла только догадываться.

Бросив чулки на ковер, она выпрямилась. Но где же он?

У нее за спиной, сбоку или прямо перед ней? Она стояла очень тихо, пытаясь почувствовать его присутствие. Но она не слышала его дыхания, не улавливала тепла его тела. Она медленно повернулась и повела руками вокруг себя, ощутив только воздух.

— Сними повязку, если хочешь, — донесся голос из-за спины.

Она обернулась.

— Нет… нет, я не хочу. Я просто не знала, где ты — Но почему ты не хочешь снять повязку?

В голосе его звучало искушение, приглашение войти в мир, созданный им лишь для них двоих.

— Я хочу узнать, что будет дальше, — ответила она, не задумавшись ни на секунду. — Я чувствую себя… совсем по-другому… словно все это происходит, со мной в первый раз.

— Сними сорочку.

Корделия захватила подол своей тонкой сорочки, подняла и через голову сняла ее. Она отбросила сорочку в сторону и выпрямилась, обнаженная. Ветерок из открытого окна обвевал ее разгоряченное тело.

— Повернись.

Она послушно стала спиной к нему, опустив руки вдоль туловища, каждый сантиметр ее кожи жил своей собственной жизнью, ощущая все вокруг и с предвкушением ожидая, когда и где к ее телу прикоснутся его пальцы. Но вокруг царило полное молчание. И совершенная темнота.

Лео медлил, заставляя себя не двигаться с места и только взглядом лаская ее. Он восторгался ее стройной фигурой, хрупкость которой подчеркивали чуть выступающие лопатки, которые так и манили его прикоснуться к ним кончиком языка; ложбинкой позвоночника, убегающей вниз; сужением талии, тут же переходившей в крутость бедер и в плотную округлость ягодиц.