Она бросила рукопись с дрожью отвращения. Какие еще откровения содержатся в описаниях каждого дня жизни ее мужа? Наверняка там обнаружится что-нибудь и про Эльвиру. Она сможет узнать, обращался ли он с покойной супругой так же, как и с ней.

— Святая Мария! Дитя мое, что это ты делаешь? — воскликнула с тревогой в голосе Матильда, входя в комнату и застыв у порога.

— Не могла устоять. — Корделия покраснела до корней волос. — Я знаю, что читать чужие дневники отвратительно, но…

Быстрым движением она повернулась к сундуку, нагнулась, поставила книгу на место и закрыла крышку. Потом вытащила из замка ключ, подошла к умывальнику и прижала его к куску мыла, лежавшему в мыльнице.

— Знаю, что я сумасшедшая. Это совершенно ужасно, но здесь описаны такие вещи, которые мне обязательно надо выяснить, Матильда.

Ока произнесла это, словно уговаривая самое себя, а между тем очистила ключ от мыла и снова вставила его в замок.

Матильда глядела на нее так, словно ее воспитанница и в самом деле сошла с ума.

— Если князь застанет тебя здесь… — начала было она.

— Даже не думай об этом, — передернула плечами Корделия. — А теперь уходим к себе.

Она прошмыгнула в свою гардеробную и закрыла дверь в комнату Михаэля. Сердце ее отчаянно колотилось, ладони обильно покрылись потом. Она взглянула на кусок мыла в руке. Бородка ключа отпечаталась на нем глубоко и четко.

— Ты знаешь, где можно заказать ключ по отпечатку, Матильда?

— Что ты задумала, Корделия? — Матильда уставилась на свою воспитанницу, уперев руки в бедра и гневно нахмурясь. — Да этот человек заживо сдерет с тебя шкуру, если заподозрит неладное.

— Я знаю, но не могу позволить ему сломать меня, Матильда, — с горячей убежденностью заговорила Корделия. — У него там в сундуке целая куча жутких секретов, и они могут мне помочь. Если я буду знать про него все, это принесет только пользу, неужели ты не понимаешь?

Матильда с сомнением покачала головой, однако взяла кусок мыла, завернула его в носовой платок и опустила в карман фартука.

— Я закажу ключ, и тогда мы посмотрим, — недовольно произнесла она. — А теперь тебе надо поесть. Идет вторая половина дня, и совершенно неизвестно, удастся ли перекусить до банкета.

Коротким жестом няня указала на поднос, где стояли кофейник и ваза с фруктами и сладостями, которые она раздобыла словно из-под земли.

— Интересно, как себя чувствует Тойнет, — неразборчиво произнесла Корделия, прожевывая изрядный кусок миндального кекса. — Месье Брион Сказал, что она прибыла сюда сегодня в половине одиннадцатого, но спальня супруги дофина до сих пор не готова, и ее устроили в другой комнате.

— Полагаю, с принцессой все в порядке, — сказала Матильда. — Надеюсь только, что ее не забыли покормить. Когда она возбуждена чем-то, то забывает абсолютно про все. Не хватает еще ей упасть в обморок перед алтарем.

Корделии захотелось оказаться рядом со своей подругой. Ей, должно быть, особенно трудно одеваться под венец в обществе почти незнакомых людей. Корделия чувствовала себя в этот миг намного старше, чем ее подруга детства. Тойнет было сейчас четырнадцать с половиной лет, а ей шестнадцать. Разница в возрасте никогда раньше не чувствовалась. Теперь было похоже на то, что ее отделяет от подруги срок куда больший, чем восемнадцать месяцев.