Так разговаривать с ней в присутствии гостей! Я даже не мог спать от беспокойства.

— Думаю, она столь же беспокоится о вас, — небрежно бросил Лео, сам не понимая, почему он не хочет посвящать музыканта в свои сомнения.

— Вам приходилось слышать о герцоге де Карилльяке? — спросил его Лео.

Кристиан кивнул.

— Он известен даже в Вене Как щедрый покровитель искусств.

— Что ж, мне думается, он готов к тому, чтобы предложить вам свое покровительство.

Глаза Кристиана заблестели.

— В самом деле? Неужели это правда, милорд?

— Истинная правда, — с улыбкой произнес Лео. — Я обещал привести вас к нему сегодня вечером… если вы, разумеется, свободны.

— Конечно, я буду свободен… чем же еще мне заниматься? — Кристиан от волнения даже начал заикаться. — Вы так добры ко мне, милорд. Мне была ненавистна мысль, что я доставляю вам хлопоты, поэтому я бы никогда не посмел просить вас об этом, но…

— Но у Корделии таких колебаний нет, — закончил за него Лео, снова улыбнувшись.

— Она ваш верный друг, как я мог заметить.

— И я тоже готов сделать все для нее, — сказал Кристиан, но восторг в его глазах пропал. — Мне не нравится ее муж, милорд. И это меня беспокоит.

И меня тоже. Вслух говорить это Лео не стал. Тщательно выбирая выражения, он произнес:

— Князь Михаэль старше Корделии лет на тридцать. И вполне понятно, что он хочет воспитать ее для себя.

— Но Корделию нельзя воспитать, — страстно прервал его Кристиан. — И вы сами это прекрасно понимаете, милорд. Ведь вы знакомы с ней куда дольше князя. У нее вполне сложившийся характер.

— Да, я это понял, — тихо произнес он. — Но ей все-таки придется как-то приспосабливаться к нему, Кристиан, и с этим необходимо смириться.

— Но почему ее муж запретил нам поговорить? — предпринял новый выпад Кристиан. — Разумеется, я всего лишь обычный музыкант, но все же у меня есть положение. Если герцог станет моим патроном, я буду при дворе. Я» смогу играть при дворе. Почему же нам нельзя поговорить?

— Князь Михаэль очень чувствителен ко всему, что касается его положения в обществе, — как можно небрежнее произнес Лео. — Это у пруссаков в характере. Но Корделия, я в этом уверен, сможет смягчить его, когда князь привыкнет к ней, а она к нему. А до тех пор… — Он помолчал, прикидывая, как бы поделикатнее выразить свою мысль. — А до тех пор с вашей стороны было бы разумнее держаться от нее подальше. Это лучше как для вас, так и для Корделии. Карилльяк весьма дружен с князем Михаэлем. И вам нет никакого резона мешать самому себе.

— Вы видели ее после свадьбы? — Кристиан уже задавал этот вопрос, но не получил на него ответа.

— Сегодня утром. — Лео старался держаться спокойно и деловито.

— Как она выглядит?

— Превосходно. И мечтает о поездке в Версаль.

Тревожное выражение не сходило с лица Кристиана.

— Я бы хотел поговорить с Корделией. Как вы думаете, я могу написать ей?

— Дайте мне письмо, а я постараюсь передать. — Лео затруднялся сказать, почему он вдруг вызвался сыграть роль почтальона. Возможно, потому, что Корделии было бы приятно получить весточку от старого друга.

Лицо Кристиана осветилось радостью.

— Тогда, с вашего позволения, милорд, я вернусь на постоялый двор и напишу свое

послание. Вручу его вам сегодня после обеда.

Лео подтверждаюше наклонил голову.

— Заеду за вами в три часа дня.

Кристиан рассыпался в благодарностях и поспешил оставить Лео в одиночестве.