— Да, конечно.

— В общем, концепция простая. Журнал будет условно делиться на две части. Большинство материалов мы посвятим детским учреждениям, которые бедствуют. Но в каждом номере будет большая иллюстрированная статья о каком-то учреждении, процветающем благодаря помощи спонсора. Ничего особенного, но такие публикации обычно действуют на читателей. Большая часть тиража будет целенаправленно направляться потенциальным спонсорам.

— Да, все действительно очень просто.

— В общем, мы планируем поместить в первом номере материал про ваш интернат. Разумеется, с вашего согласия.

— А почему вы остановили свой выбор именно на нашем учреждении?

— Понимаете… — Алексей замялся, подыскивая нужные слова (весь разговор он тщательно продумал накануне вечером и теперь прилагал все свои актерские способности, чтобы это выглядело натурально). — Понимаете, Анастасия Витальевна…

— Валериановна, — поправила его заведующая.

— Простите, Анастасия Валериановна, ваш интернат, он не совсем обычный. Вы заботитесь о детях с ограниченными возможностями, а это большая редкость. В данном случае я говорю, разумеется, с журналистских позиций, поймите меня правильно, но такой материал для первого номера журнала очень выгодный. Я имею в виду, в качестве примера. Мы ведь не преследуем никаких корыстных целей, нам важен не рейтинг. Нам важно, чтобы материал, который мы помещаем, дошел до того, до кого нужно.

— Я понимаю, — согласилась Анастасия Валериановна. — В данном случае вам совершенно не за что извиняться. Так уж повелось в обществе, что наши дети вызывают повышенный интерес. Хорошо, я согласна. Правда, я вынуждена поставить перед вами одно условие.

— Конечно.

— Когда ваш материал будет готов, перед тем как печатать, я должна буду его просмотреть. Если меня что-либо будет не устраивать, я не дам согласия.

— Это само собой разумеется, — горячо возмутился Алексей. — Я бы ни в коем случае не повез статью в редакцию, не показав предварительно вам.

— Значит, мы поняли друг друга, — улыбнулась Анастасия Валериановна. — Теперь я могу устроить небольшую экскурсию по нашему интернату. Посмотрите, чем занимаются наши дети. Познакомитесь с воспитателями.

— Я готов, — улыбнулся в ответ Алексей.

— Тогда идемте. — Анастасия Валериановна поднялась из своего кресла, и Алексей последовал ее примеру. — Хотя, Алексей, если позволите, я бы задала вам еще один вопрос. Почему вы решили в жизни заниматься именно этим? Вы ведь очень молоды.

Алексей слегка прикусил нижнюю губу и отвернулся к окну. Этот жест он вчера полчаса репетировал перед зеркалом. По его собственному мнению, жест выглядел очень убедительно.

— Я сам детдомовский. Мать умерла, когда мне было два года. Отца я не знал. До четырех воспитывался у бабушки. Потом она тоже умерла, а меня отправили в детский дом. Это был не самый лучший в мире детский дом. — Он посмотрел в глаза Анастасии Валериановне. — Так что для меня это тоже своего рода личное дело.

— Простите, Алексей. Я все поняла.

Изобразив на лице вымученную улыбку, Алексей снова отвернулся к окну.

— Пойдемте, — он почувствовал на своем плече руку Анастасии Валериановны, — я покажу вам наш интернат.

В интернате царила тишина. Создавалось впечатление, что людей в здании нет вообще. До слуха Алексея доносились звуки работающих приборов — жужжание процессора, шум вентиляторов. Где-то на первом этаже был включен телевизор.