Уши мои заворачивались в трубочку. Так глубоко погружаться в марки я не думал. А Куликов вдохновенно продолжал рассказывать и только когда увидел, что я откровенно клюю носом, спросил:

— Ты устал?

— Есть немного. Трудный день был.

— Хорошо, — с явной не охотой закрыл он альбом. — Будем укладываться.

Он постелил мне в зале, сам лег в спальню. Мне было достаточно и этого. Едва я лег, как тут же уснул.

Подъем был ранним. Мы быстро собрались, выпили кофе. Степан Михайлович вызвал служебную машину, и мы двинули в Кремль.

Меня трясло. Еще ни разу я не был у столь важных персон на приеме. Тем более тех, кто в моем времени уже умер.

А тут Леонид Ильич Брежнев…

Впрочем, был и еще один момент, который заставлял меня нервничать. Я хотел обратиться к генеральному секретарю, чтобы попросить защиты. Нужно было рассказать ему о том, что есть иные силы, которые хотят помещать общему замыслу.

Как проходили охрану, как оформляли пропуска я помнил смутно, мысли были совсем о другом.

В реальность вернул меня огромный кабинет — приемная, — в котором уже стоял…

— Кайрат Айдынович⁈ — воскликнул я, не в силах сдержать удивления.

— Герасимов, — кивнул тот, хитро улыбнувшись.

Куликов глянул на меня, как бы спрашивая — кто это?

— Добрый день! — опередил меня Кайрат Айдынович, подойдя к Куликову и протягивая руку для приветствия. — Я сопровождаю группу в части подготовки к маршу, помощник Юрия Карповича.

— Что-то я вас не знаю, — задумчиво ответил Куликов.

— Вот и познакомимся! — улыбнулся Кайрат Айдынович.

Зачем он здесь? Разве он тоже должен представлять группу?

Или…

А что, если Айдынович один из тех, кому восхождение — кость в горле? Тогда его появление здесь логично. Под его присмотром можно выстроить диалог с Брежневым в нужном русле, не допуская каких-то не выгодных перегибов.

— Вы через десять минут заходите, — сказала секретарша и атмосфера стала заметно нервозней.

Время тянулось долго, почти не двигалось. Прошло минут десять, судя по часам, но по ощущениям — часа два. Наконец, раздался звонок, секретарша сняла трубку, коротко ответила «вас поняла» и шепнула нам:

— Заходите.

И мы пошли в кабинет генерального секретаря.

Меня трясло, но едва я зашел внутрь, как меня охватила оторопь.

Кабинет генерального секретаря был просторным, в дальнем углу стоял огромный дубовый стол, за которым сидел человек.

«Это он! Действительно он!» — загорелось в мыслях.

В помещении было темно, пахло табаком, небольшая лампа, стоящая на столе, освещала жёлтым светом пространство.

Сидящий человек встал. Медленной шаркающей походкой направился к нам.