Это выглядело еще более жутко, но только так мы могли согреться и не замерзнуть окончательно. Генка это знал и последовал моему примеру. А вот Кинг медлил. Для него было дико смотреть, что двое ребят, вымокнув в ледяной воде, еще и раздеваются.

— Вам тоже нужно, — сказал я, подсаживаясь ближе к костру и прогревая застывшие пальцы.

Кинг нехотя принялся стягивать одежду. Стуча зубами, матерясь, он вскоре оказался голым. Пританцовывая у огня, он вдруг звонко рассмеялся.

— Никогда не думал, что стану «моржом»!

Мы выжали одежду как смогли, развесили ее на колышках возле огня.

Первая партия дров сгорела быстро, и мы принялись жечь влажные ветки. Те гореть так же задорно не хотели, шипели, дымили, жару давали мало. Приходилось то и дело подливать керосина, чтобы костер не затух окончательно. А заодно и делать зарядку, растирая тело, чтобы согреться.

Но даже этого хватило, чтобы нижнее белье обсохло, и мы оделись. Оставалась только одна проблема — ботинки. Те так быстро высохнуть не могли, слишком толстая подошва, кожа, утеплитель.

— Главное — стельки обсушить! — со знанием дела произнес Генка. — От них основное тепло идет. А остальное — не важно.

Это было спорное утверждение, но вступать в полемику мне не хотелось. К тому же эти его слова звучали убедительно и давали хоть какую-то надежду, что мы тут не замерзнем.

— А как их обсушить? — простучал зубами Кинг.

Его одежда отличалась от нашей, соответственно и ботинки были не такими теплыми.

— Доставай — и на дровину! — произнес Генка, сам следуя своему совету.

— Так они же сгорят!

— Не сгорят! — уверенно ответил парень. — Сам глянь.

И они вдвоем принялись смотрел на стельки, как те дымятся и шипят.

— Главное — вовремя перевернуть. Это как блины жарить. Жарил хоть раз? Ну вот, а еще говоришь, что сгорят! Конечно сгорят, если оставить их так. Присматривать нужно.

Генка ловко перевернул стельки на другую сторону. Кинг последовал его примеру.

У огня было спокойно. Мы сидели близко к нему и даже дым, выбивающий слезу, не мог нас отойти в сторону. Мы грелись. Забылись все неприятности и беды, мы были погружены в самое важное дело — решить, когда перевернуть ту или иную дровину, чтобы дать ей успеть просохнуть к тому моменту, когда ее нужно будет подбрасывать. В таком увлекательном занятии провели полчаса, пропахли дымом, но согрелись и даже смогли кое-как обсушить верхнюю одежду. Ботинки были все так же мокрые, но вода с них уже не бежала.

Заканчивались дрова. Мы понимали это, но не хотели произносить вслух. Пару раз Генка отходил от костра, чтобы поискать в округе еще горючего. И постоянно возвращался ни с чем. Место и в самом деле было не богато на деревья, каменистый берег, покрытый ледяными торосами.

— Нужно идти дальше, — озвучил я неприятные слова, которые держал до последнего.

Но когда Генка закинул в костер последнюю дровину, мокрую, толстую, которая едва ли разгорелась бы, я все же произнес:

— Нужно идти дальше.

Никто ничего не ответил. В глазах своих спутников я видел, насколько тяжело им отходить от костра, горячего, дарующего жизнь и идти в холод. Но выбора не было.

— Идем, — буркнул Генка.

И засунул в ботинки стельки.

Мы натянули влажную одежду. Потом еще некоторое время постояли у костра, глядя, как тот угасает.

— Если доберемся до тепла, — произнес вдруг Кинг. — Если выживем — на дачу вас приглашу. Шашлык будем жарить. Костер сделаю — пионерский. Чтобы полыхало до самого неба. И шашлыки пожарим. Вы любите шашлыки? У меня есть один рецепт. Я вам приготовлю. И вина возьмем. Хорошего вина.

— Лучше портвейна, — произнес мечтательно Генка.