– Ну а как же… – В памяти Витри возникло круглое личико Лайи, капризное и хорошенькое, ее вздернутый носик и светлые кудряшки. – Бывает же, что двое полюбят друг друга и поженятся, чтобы никогда не разлучаться…

– Наверное, бывает, – согласился Тревинер. – Но я не из тех чудаков, для которых свет сходится клином на одной паре глазок. Мир большой, красавиц в нем много. Всегда найдутся и те, которые окажут благосклонность бродяге‑охотнику.

– Да, но… – Витри сделал жест руками, будто бы противопоставляя их друг другу. – А если, допустим, тебе хотелось бы благосклонности какой‑нибудь красавицы, а она тебя не замечает. Замечает другого, а не тебя.

Тогда что?

– Пожелаю ей счастья и посмотрю, нет ли у нее хорошенькой подружки или соседки, – подмигнул ему охотник. – Я в таких делах не жадничаю. Вон наш приятель Альмарен – боится, как бы я не приударил за этой маленькой колючкой, с которой он сам не сводит глаз. Объяснил бы я ему, да эти чудаки такие обидчивые! Да и девчонка не в моем вкусе. Красавица должна быть большой, пышной мягкой, и пусть сколько угодно притворяется умной, лишь бы не была. – Взгляд Тревинера вдруг сделался грустным и сочувствующим. – Я и подхожу‑то к ней только посмотреть, правильно ли она птичку щиплет к ужину, а он на меня аспидом глядит. Чудак!

«И я был таким же чудаком», – подумал Витри, вспомнив, как боялся, что его невеста выйдет замуж за Шемму. Тревинер тихим свистом подозвал кобылу, пасшуюся здесь же, и они с Витри вернулись на дневную стоянку, где маги изучали книгу.

Вечером Витри подсел поближе к охотнику, догадываясь, что неистощимый оптимизм Тревинера вплотную связан с его жизненными взглядами. Куча вопросов вертелась на языке у лоанца, он с нетерпением дожидался, пока охотник управится с миской обжигающей каши. Когда ужин был съеден, Витри спросил охотника:

– Послушай, Тревинер, а ты помнишь своих родных, близких? Ты скучаешь по ним?

– Помнить – помню, – отозвался тот, наблюдая, как магиня укладывает миски и кружки в котелок из‑под каши, чтобы идти их мыть на ручей. – Но скучать? Мы – разные люди, у нас разные интересы. Я ушел из дома мальчишкой и никогда не жалел об этом. Если я по кому‑то и скучаю, то по Вальборну, и уверен, что и мой правитель меня не забывает. – Тревинер пошевелил палкой головешки костра. – Но еще больше я скучаю по Бетлинку. Мне некуда вернуться, я не могу въехать в его ворота, взбежать по лестнице… Проклятые уттаки!

Охотник замолчал. Витри, не зная, что сказать, чувственно вздохнул.

– Чайку бы еще выпить, – вспомнил Тревинер. – Кто сегодня солил кашу? Альмарен, я видел, это ты крутился у котла!

– Когда я мешал ее, она была совершенно несоленой, – откликнулся из‑за костра Альмарен.

– Рубил бы лучше дрова вместо того, чтобы мешать варить кашу, – посоветовал ему охотник. – Запить твою стряпню и ведра воды не хватит.

Он снял с перекладины котелок с остатками чая, поискал кружку, но, вспомнив, что посуду унесли мыть, поднес черный край котелка ко рту.

– Ой! Тьфу! – Котелок выпал из рук охотника и покатился по земле.

– Жжется‑то как! – Тревинер зафыркал, обдувая обожженную губу. – Ладно, там и было‑то на донышке. – Схожу‑ка я за водичкой… – Он отыскал на земле котелок и пошел к ручью.

– Я схожу, – заступил ему дорогу Альмарен. Пожав плечами, Тревинер отдал ему котелок и вернулся на свое место.

– Ну что я тебе говорил, парень! – сказал он Витри, когда маг скрылся за кустами.