– Слушайте меня! – обратился к ним Каморра, указывая на своего спутника. – Этот человек – великий воин, он поведет вас дальше. Повинуйтесь ему, как повиновались мне, или гнев белого диска обрушится на вас!

Вожди согласно загалдели, взглядывая исподлобья на Госсара.

Знакомство с новым вождем вождей состоялось.

– Жаль, что ты не говоришь по‑уттакски, – заметил Каморра, когда дикари разошлись. – Помни, что на нашем языке они понимают только самые простые фразы. И каждый день повторяй те приемы, которые я показал. Пока они у тебя идут не гладко.

Наутро он прихватил с собой полсотни уттаков и отправился на север, наперерез магу, захватившему Красный камень.

***

На третьи сутки пути Риссарн встретил вереницу подвод, направляющихся в Оккаду. Увидев набросанный наспех скарб и несчастные лица людей, он спросил, что случилось, почти не сомневаясь в ответе. И действительно, люди бежали из Келанги, спасаясь от подступивших к городу уттаков.

До самой Келанги он встречал беженцев, сначала на повозках, затем пеших, с узлами, семьями бредущих по дороге, затем одиночек, нередко с ранами и пятнами крови на одежде. От них он и узнал подробности ужасной ночи. Увидев на горизонте городскую стену, Риссарн свернул на юг и поехал дальше проселками, соединяющими пригородные деревни. Враг пока не побывал здесь, но многие дома уже пустовали – люди бросали дома и пашни, спасаясь бегством.

Риссарн выжимал из коня всю возможную прыть, и тот был выше всяких похвал. На полпути к Босхану он догнал отправившихся по южной дороге беженцев, и среди них – остатки бывших защитников Келанги. В войске, встретившемся первым, было не меньше полутора сотен людей, вышагивавших по Большому Тионскому тракту вслед за своим военачальником.

– Добрый день, – заговорил с ним Риссарн, когда они поравнялись.

– Добрый день, парень, – ответил тот. – Славный у тебя конек.

– Не жалуюсь.

– Куда путь держишь?

– В Босхан, к Норрену.

– Гонец, что ли? – догадался военачальник.

– Я из Оккады, из магов, – уклонился от ответа Риссарн. – Времена суровые, я и подумал, что пригожусь в армии Норрена.

– Мало подумал, парень. В Оккаде ты пригодился бы еще больше. Но раз уж ты сделал такую глупость… Когда ты будешь в Босхане?

– Завтра к обеду, наверное, доберусь.

– Да, славный у тебя конек. А нам еще трое суток топать. – Военачальник сделал приглашающий жест. – Спустись‑ка сюда, я скажу тебе кое‑что, а ты передашь Норрену.

Риссарн спешился и пошел рядом с ним.

– Вот что, парень, мы ведь из войск Госсара… Ты знаешь Госсара?

– Нет.

– Видно, что ты из Оккады. В Келанге его все знают. Первый военачальник Берсерена, не кто‑нибудь. – Воин подвинулся поближе к уху Риссарна. – Так вот, это он приказал открыть ворота ночью и впустить уттаков.

Если бы не Госсар, эти выродки помучились бы, прежде чем войти в город. Так Норрену и скажи!

– Скажу, – кивнул Риссарн.

– Мы ведь были за него, за Госсара, – продолжил военачальник. – Он говорил нам, что уттаки помогут скинуть Берсерена и уйдут к себе в леса. А эти твари… ты бы видел, парень, что они вытворяли в городе! Звери какие‑то, и только! Вот мы и пошли к Норрену. Скажи ему, что нам можно верить. Скажи, что мы будем сражаться против уттаков, как никто еще не сражался. Так и скажи, парень!

– Хорошо, скажу, – снова кивнул маг. – И еще передай – Госсар сам убил Берсерена, в его собственной спальне, и защита города осталась без руководства.