Сын первого министра одним прыжком вскочил на боковую панель, подбежал к ближайшей двери и задергал ручку. Дверь не поддавалась его усилиям. Следующая дверь тоже была закрыта. Скампаду охватило отчаяние, он вновь огляделся вокруг, надеясь на чудо, и увидел пожилого жреца, ползущего к дверям по боковой панели. Черная накидка на груди жреца была насквозь мокрой от крови. Жрец дополз до двери, которую только что дергал Скампада, и приподнялся, пытаясь дотянуться до медного диска на ней, но у него не хватало сил. Он повторил попытку и в этот момент встретился взглядом со Скампадой.

— Помоги, друг… — прошептал он.

Скампада подбежал к жрецу, приподнял его и положил его левую руку на диск. Послышался тихий щелчок и дверь приоткрылась.

К чести Скампады, ему и в голову не пришла мысль бежать одному, бросив раненого. Он открыл дверь пошире, подхватил жреца под руки и потащил внутрь. Уттаки, до сих пор не обращавшие на них внимания, заметили, что жертвы уходят, и кинулись следом. Скампада рывком втянул жреца за собой, опустил на пол и захлопнул дверь. Магическая защелка сработала, и вовремя, потому что в дверь тут же забарабанили уттакские секиры. После нескольких ударов посыпались щепки, в пробитых щелях засверкали лезвия секир. Скампада понял, что дверь долго не выдержит. Он нагнулся к жрецу. Тот был еще жив и в сознании.

— Туда… — жрец показал взглядом в угол.

Скампада подтащил его к стене и положил его руку на медный диск. Кусок каменной стены отошел вбок, открывая подземный ход. Когда оба оказались внутри и дверь за ними закрылась, сын первого министра с облегчением осознал, что по крайней мере сейчас его уттаки не убьют. Второй его мыслью было удивление, что в коридоре светло. Он пригляделся и увидел, что вдоль всего хода в нишах разложены светлячки Саламандры, дающие рассеянный оранжевый свет.

Жрец снова что-то зашептал. Скампада прислушался и разобрал, что нужно спускаться вниз. Он потащил жреца по лестнице и дальше, пока они не остановились у двери. Здесь жрец показал, что хочет открыть эту дверь. Скампада вновь помог ему, и они оказались в небольшой комнате с узким и длинным столом в ее ближней части — комнате под алтарем.

Раненый объяснил, что его нужно положить на стол.

Скампада приподнял его, помог взобраться и лечь. Он больше ничего не мог сделать для жреца, но тот ничего и не просил, а лежал тихо, закрыв глаза и тяжело дыша. У него была колотая рана под левой ключицей.

Сохранив свою жизнь, Скампада немедленно вспомнил то, что ценил наравне с ней — свое благосостояние, отличавшее его, сына первого министра, от какого-нибудь нищего или крестьянина. Оно заключалось в деньгах, коне и содержимом вещевых мешков, аккуратно разложенном по полкам гостиничного шкафа, и находилось далеко отсюда, но не так далеко, чтобы миновать загребущие лапы уттакских мародеров. Нужно было спасать имущество, и как можно скорее.

— Как мне отсюда выйти?! — спросил Скампада, наклоняясь к жрецу.

— Я провожу тебя, когда залечу рану, — чуть шевеля губами, ответил жрец. — Наберись терпения.

— Мне немедленно нужно в гостиницу! — занервничал Скампада. — У меня там деньги, вещи… я останусь нищим, если все пропадет!

— Если я умру, ты не выйдешь отсюда, — прошептал жрец. — Замки открываются только магией. Не мешай мне лечить рану.

Новость о замках подземного хода прояснила Скампаде его положение. Без помощи жреца он не мог выйти даже из этой комнаты. Оставалось сидеть и ждать, и думать о том, успеют ли дикари добраться до «Синих скал» раньше него и утащить годами нажитое имущество.