— Три сотни — и три тысячи? Многовато.

— Он отважный правитель, с ним — Лаункар, опытнейший военачальник, и прекрасное войско. С нашей стороны — всего-навсего толпа уттаков с секирами и Большим Кайдаком во главе. Вы, я смотрю, уже забыли свои потери у Бетлинка.

— Двух тысяч хватит, — отрезал Каморра. — Выступаем через неделю, когда дикари оголодают. Сытые, они невозможно ленивы. Ты говоришь мне не то, что я спрашиваю. Я хочу знать, нет ли у тебя плана по взятию Босхана?

— Я со дня на день жду известий от моих людей из армии Норрена, — сухо сказал Госсар. — Когда у меня будут планы босханских укреплений и точные сведения о численности и размещении южных войск, тогда я сумею найти их слабое место. А пока мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

— Когда приедут твои люди?

— Должны уже быть здесь, но задерживаются.

— Когда появятся, пришлешь их ко мне. Я сам хочу выслушать их донесения.

Отпустив Госсара, Каморра вернулся в кабинет и расслабленно раскинулся в широком кресле Берсерена. Теперь, когда город был взят, а насытившимся дикарям не требовался непрерывный контроль, напряжение последних дней отпустило его. Мысли мага текли вяло и путано, скользя по событиям прошлого и будущего. Три рубежа он прошел, и самым крепким оказался первый — Бетлинк. Конечно, если бы не Госсар, и с Келангой пришлось бы повозиться. Оранжевый алтарь достался, как и ожидалось, легко, но тут на голову свалился этот Вальборн…

Маг резко выпрямился в кресле, вспомнив, для чего был захвачен Оранжевый алтарь. За последние две недели он ни разу не подумал о Боварране, посланном за Красным камнем, а ведь тому уже пора было возвращаться. Каморра посчитал дни и прикинул, что полууттак должен быть где-то у Бетлинка. Вцепившись в ручки кресла, маг сосредоточился на диске Боваррана. Он узнавал владельца по диску так же ясно, как если бы видел в лицо. Не найдя ни за одним из дисков присутствия грубой и напористой натуры полуутака, маг еще раз просмотрел их все и убедился, что Боваррана нет.

«Наверное, негодяй снял диск, — подумал маг. — Зря я оставил его без присмотра». Он сосредоточился на пустых дисках, но не нашел ни одного, кроме тех двух, которые носил с собой на случай срочной надобности. Напрашивалось единственное объяснение — диск Боваррана уничтожен, как и диск Кавенты. Вспомнив, с каким радостным почтением полууттак принимал от него диск, маг сразу отверг мысль, что тот сам разбил свое сокровище. Диск мог разбиться и случайно, но скорее всего, это сделал кто-то другой.

«Где же Красный камень?» — вздрогнул Каморра. Забыв про усталость, он отыскал карту Келады и сконцентрировал внимание на точке у подножия вулкана, где в заброшенном селении стоял одноглазый идол. Ценой отчаянного усилия маг увидел стены котловины, массивные очертания идола и, наконец, его голову. Глазница идола была пуста.

Каморра откинулся на кресло, ощущая вкус крови во рту. Полная потеря сил остановила все его мысли… но что-то еще присутствовало в мозгу. В утихнувшем сознании светилась зовущая точка — Красный камень. Заклятие, произнесенное на Оранжевом алтаре — «тот, кто меня слышит» — подействовало и на Каморру, слышавшего собственное заклинание, поэтому он тоже мог чувствовать направление на камень. Маг остановил внимание на точке, улавливая подробности. Возникало неясное ощущение человека, несущего камень, его амулеты — перстни Грифона и Феникса, очертания местности, похожей на долину Руны в окрестностях Бетлинка. Камнем владел другой, уничтоживший Боваррана и его диск, и этот другой был магом!

Если бы Каморра знал, что грабитель, побывавший в Бетлинке, не унес с собой ничего, кроме жезла Аспида, его подозрения зародились бы гораздо раньше.