— Слушайте меня! — обратился к ним Каморра, указывая на своего спутника. — Этот человек — великий воин, он поведет вас дальше. Повинуйтесь ему, как повиновались мне, или гнев белого диска обрушится на вас!

Вожди согласно загалдели, взглядывая исподлобья на Госсара. Знакомство с новым вождем вождей состоялось.

— Жаль, что ты не говоришь по-уттакски, — заметил Каморра, когда дикари разошлись. — Помни, что они понимают на нашем языке только самые простые фразы. И каждый день повторяй те приемы, которые я показал. Пока они у тебя идут не гладко.

Наутро он прихватил с собой полсотни уттаков и отправился на север, наперерез магу, захватившему Красный камень.

Третьи сутки Риссарн ехал в одиночестве, повторяя изгибы, спуски и подъемы петляющей по прибрежным лощинам дорога. За прошедшие дни он встретил лишь нескольких всадников и пару проезжих телег, поэтому насторожился, когда заметил впереди вереницу повозок, направляющихся в Оккаду. Приблизившись и увидев наспех набросанный в повозки скарб, невеселые лица людей, Риссарн спросил, что случилось, почти не сомневаясь в ответе. И, действительно, люди бежали из Келанги, спасаясь от подступивших к городу уттаков.

До самой Келанги Риссарн встречал беженцев, сначала на повозках, затем пеших, с узлами, семьями бредущих по дороге, затем одиночек, нередко с ранами и пятнами крови на одежде. От них он и узнал подробности ужасной ночи. Увидев на горизонте городскую стену, Риссарн свернул на юг и продолжил путь проселками, соединяющими пригородные деревни. Враг пока не побывал здесь, но многие дома уже пустовали — люди бросали дома и пашни, спасаясь бегством.

Риссарн выжимал из коня всю возможную прыть, и тот был выше всяких похвал. На полпути к Босхану он догнал беженцев, отправившихся по южной дороге, и среди них — остатки бывших защитников Келанги. В войске, встретившемся первым, было не меньше полутора сотен людей, вышагивавших по Большому Тионскому тракту вслед за своим военачальником. Риссарн решил узнать о сражении в городе из первых рук.

— Добрый день, — начал он разговор, поравнявшись с военачальником.

— Добрый день, парень, — ответил тот. — Славный у тебя конек.

— Не жалуюсь.

— Куда путь держишь?

— В Босхан, к Норрену.

— Гонец, что ли? — догадался военачальник.

— Я из Оккады, из магов, — уклонился от ответа Риссарн. — Времена суровые, я и подумал, что пригожусь в армии Норрена.

— Мало подумал, парень. В Оккаде ты пригодился бы еще больше. Но раз уж ты сделал такую глупость… когда ты будешь в Босхане?

— Завтра к обеду, наверное, доберусь.

— Да, славный у тебя конек. А нам еще трое суток топать, — военачальник сделал приглашающий жест. — Спустись-ка сюда, я скажу тебе кое-что, а ты передашь Норрену.

Риссарн спешился и пошел рядом с ним.

— Вот что, парень, мы ведь из войск Госсара… ты знаешь Госсара?

— Нет.

— Видно, что ты из Оккады. В Келанге его все знают. Первый военачальник Берсерена, не кто-нибудь, — воин подвинулся поближе к уху Риссарна. — Так вот, это он приказал открыть ворота ночью и впустить уттаков. Если бы не Госсар, эти выродки бы помучились прежде, чем войти в город. Так Норрену и скажи!

Высказав главное, военачальник заговорил быстро и без пауз, будто бы торопясь сбросить лежащий на совести груз.