|
Я открыл дверь. И уткнулся в три дружелюбные, хорошо знакомые физиономии. Первым стоял известный юморист, звезда телеэкрана, щекастенький и морщинистый. Улыбка на лице была приклеена так крепко, что ему, наверное, приходилось напрягать мышцы, чтобы перестать улыбаться. Рядом – известный депутат патриотически оппозиционных убеждений. Он тоже улыбался, но у него это получалось лучше. Доверительнее. Даже хотелось вступить в одну с ним партию и начать радеть о народе. Эти двое – ладно. Чего то подобного я и ожидал. А третьей была Наталья Иванова. Живая и здоровая, приветливо кивнувшая мне. Только взгляд не вязался с приветливой улыбкой. Настороженный был взгляд. Спасибо Коте, что так вовремя высказал свою догадку! – Привет, Наташа, – сказал я, потянулся к девушке и чмокнул ее в щеку. – Рад видеть в добром здравии. Политику я протянул руку и обменялся с ним крепким рукопожатием. Юмориста, если честно, хотелось огреть надувным молотом или запустить ему в лицо кремовый торт. Но я ограничился кивком и максимально дружелюбной улыбкой. Наталья пристально смотрела на меня. В глазах ее что то плавилось, перекладывалось, переключалось. Вперед выплывало сплошное дружелюбие и одобрение. Даже веселые морщинки побежали от уголков глаз, хотя обычно такие появляются у очень умелых стерв годам к тридцати, тридцати пяти. А настороженность пряталась, уходила из глаз – куда то поближе к душе. Идиот. Ведь только что мне советовали – тупи! А я проявил себя догадливым, не удивился тому, что Наталья жива. – Ты не в обиде на меня, Кирилл? – Наталья тоже потянулась навстречу и коснулась меня сухими, горячими губами. От ее приветливости веяло холодом. – Да что ты! – я заставил себя засмеяться и кивнул юмористу, словно призывая его разделить мое веселье. – Что ж я, идиот? От такого – кто откажется? Объяснила бы сразу, разве я… – Объяснить никогда и ничего нельзя, – Наталья слегка убавила свою фальшивую приязнь. – Мы пройдем? – Конечно! – я отступил с дороги, мимолетно замечая и стоящие в сторонке дорогие машины, и нескольких крепких людей, окруживших башню. Троица вошла – и остановилась при виде Коти. – У меня тут друг… мы пивка попить решили, ничего? Наталья внимательно посмотрела на Котю. Котя едва ли не по струнке вытянулся. И выпалил: – Чагин, Константин Игоревич! Двадцать пять лет! Невоеннообязанный по здоровью. Журналист! – Какой еще журналист? – брезгливо спросила Наталья. – Сенсационник! – выпалил Котя. – Это у тебя Кирилл ночевал? – Было дело, – с готовностью согласился Котя. – Вы не подумайте, я здесь не в профессиональном качестве! Чисто по дружески. Я Кирюхе не враг! – Главное – себе врагом не будь, – Наталья явно приняла какое то решение относительного Коти. – Дружи, конечно. Друзья – это очень важно. – Старый друг борозды не испортит! – скрипуче произнес юморист. С надеждой посмотрел на Наталью. Потом на политика. Наталья его проигнорировала, политик поморщился и сказал: – Женя, ты не на работе… – Показалось, что смешно! – с вызовом сказал юморист и пожал плечами. |
