— Так что там нам должны были сказать в лицо? — напомнила Кэтрин.

— Как ты могла? — глаза Гермионы пылали праведным огнем. — Они… Ты же все знаешь!

— Не все. Я не помню атомную массу плутония, — машинально ответила та, и Грейнджер задохнулась от негодования.

— Хватит шуточек! Ты поняла, что я имела в виду! Эти ваши приятели — дети Пожирателей, а вы сегодня взяли и пересели к ним. К слизеринцам! — с невыразимым отвращением произнесла она.

— Ой, тебя что, на Слизерин не взяли, раз ты так бесишься? — встряла Браун, отобравшая у Патил зеркальце и разглядывавшая наметившийся прыщик. — Завидно, что ли? Поду-умаешь… А мой Симус вот гриффиндорец, но не выпендривается, как некоторые!

— Это ты о ком? — подбоченилась Грейнджер.

— Ну с кем там у тебя любовный треугольник по версии «Ведьмополитена»…

— Сейчас подерутся, — меланхолически сказала сохраняющая нейтралитет Патил.

— Нет, что ты, — ответила Аддерли серьезно. — У Браун же маникюр! Хотя книжкой она стукнуть может, да…

* * *

В битком набитом купе на этот раз царило похоронное настроение.

Малфой привычно уже держал на коленях Аддерли, обнимал как можно крепче и, когда думал, что она не замечает, легко целовал то в висок, то просто в волосы.

— Прекрати, — сказала она ему на полдороге. — Как маленький!

— Ну так-то ты не позволяешь, вот я и тайком…

Кэтрин вздохнула и прижалась щекой к его щеке.

— Ты правда меня не бросишь?

— Если меня не убьют, то нет, конечно, — совершенно серьезно ответила она.

— Ну что ты такое несешь!

— Нас всех могут убить в любой момент, — сказал Нотт, игравший сам с собой в шахматы. — Так чего уж зарекаться?

Браун всхлипнула и прижалась к Финнигану. Лавгуд молча посмотрела на Лонгботтома, а у того сделалось настолько непримиримое выражение лица, что врагам его никто бы не позавидовал…

— Да ладно, — сказал Томас. — Живы будем — не помрем, так, Аддерли, твой отец говорил?

— Именно, — ответила она и мимолетно поцеловала Малфоя в щеку.

5.1 Хогвартский десант

Кэтрин Аддерли снился Хогвартс и Драко Малфой: она отчитывала его за какое-то безобразие, а он не слушал и лез обниматься. Хороший был сон, теплый такой; на платформе расставание получилось скомканным, а что будет в школе на будущий год, никто не знал. Но что Кэтрин помнила хорошо — это большие серые глаза Драко. Запах его тоже помнила: чужой редко приходился ей по нраву, потому и общежитие она не любила, но этот стал родным — и аромат разогретой солнцем кожи, и резкий запах пота после какой-нибудь игры, и дурацкий этот одеколон…

«Глупый ты…» — начала говорить во сне Кэтрин, как обычно, назидательным тоном, только Драко не стал слушать, сгреб ее в охапку и принялся целовать, но, поскольку творилось это безобразие в пустом классе, по закону подлости в дверь немедленно кто-то постучал.

Кэтрин вздрогнула и проснулась. И впрямь, кто-то стучал в окно. Оказалось — красивый крупный филин, который с облегчением позволил снять с его лапы письмо, но угощения дожидаться не стал, ухнул и умчался прочь.

Девушка развернула пергамент. Почерк был знакомым до боли.

«Аддерли!

Это моя последняя и единственная возможность написать тебе.

Забирай мать и прочих родственников и срочно уезжай из Англии, куда угодно, только уезжай! Ты помнишь, что произошло на турнире? Все взаправду, и это очень опасно.