— Отдайте его мне!

— Нет, Дерк.

Смуглое лицо исказилось. Потом Дерк опустил голову, и озадаченный Эллери проследил за его взглядом. Он смотрел на свои руки. Когда Эллери поднял глаза, Дерк улыбался.

— Черт с ним, с пистолетом, — сказал он.

Эллери повернулся на каблуках и вышел.

В три часа ночи инспектор Квин проснулся от странных звуков. Схватив полицейский револьвер, он в пижаме выбежал в гостиную.

Эллери сидел на полу в коридоре.

— Салют, — приветствовал он отца.

Старик уставился на него.

— Я трезв, — сообщил Эллери.

— В самом деле? — усмехнулся инспектор. — Ну, вставай, сынок. — Он наклонился и потянул его за руку.

— Оружие, — продолжал Эллери, тыча дрожащим пальцем в отцовский револьвер. — Нет, не это. Я бросил его пистолет в Ист-Ривер. Нет больше оружия.

— Пошли, Эл. Я уложу тебя в постель.

— Знаешь, кто я? — осведомился Эллери. — Жалкий простофиля. Нет оружия — значит, все в порядке. Но ведь в глубине души я знаю, что он прав.

— Пойдем, сынок.

Эллери обнял отца и заплакал.

Письма «V» и «W» не приходили. Эллери определил это, так как следовал за Мартой днем и ночью. Очевидно, они договаривались о свиданиях, когда Марта звонила по телефону-автомату, за что Эллери благодарил Бога. Это означало, что Дерк не может их выследить.

Должно быть, Марта отказалась от кодовой системы.

— Она знает, — сказала Никки. — Знает, что знает он.

Эллери видел, как Марта встретилась с Харрисоном перед офисами «Вэрайети» на Западной Сорок шестой улице. Но его не интересовали ни она, ни актер. Он только оглядывался по сторонам.

Все было в порядке. Никаких признаков присутствия Дерка.

Эллери позволил им уйти.

В следующий раз они встретились в центральном ряду Вашингтонского рынка, окруженные овощами, мясом и остро пахнущими пряностями. Харрисон небрежно чмокнул Марту и как будто хотел побродить по рынку, но Марта быстро увела его к выходу на Уолл-стрит. Они прошли к автостоянке под линией надземки, сели в машину Харрисона и уехали.

Эллери, припарковавший автомобиль поблизости, последовал за ними. Ему повсюду мерещилась тень Дерка.

Харрисон ехал медленно, предпочитая свободному шоссе переполненные улицы. Снова говорила главным образом Марта. Иногда актер оборачивался к ней, и Эллери видел недовольное выражение, застывшее на его безупречном профиле.

Однако, высадив Марту на углу Восьмой авеню и Сорок первой улицы, Харрисон посмотрел ей вслед, ухмыльнулся и поехал дальше.

Марта шла пешком до театра, где репетировала ее труппа. Она ни разу не обернулась и двигалась усталой походкой пожилой женщины.

Самодовольная ухмылка Харрисона привела Эллери в ярость.

Когда вечером позвонила Никки, он накричал на нее. Но Никки не ответила ему тем же. Она положила трубку, легла в постель и натянула одеяло на глаза.

X, Y

Никки перенесла столько стрессов, что к концу первой недели сентября не ощущала ничего, кроме головокружения и шума в ушах. Она не могла определить, что печатает на машинке или даже какой сегодня день. Ее жизнь текла как в полусне.

Марта и Дерк появлялись и исчезали в бессвязной последовательности эпизодов. Никки не могла припомнить, чтобы они за всю неделю обменялись хотя бы двумя словами или даже посмотрели друг на друга. Что происходит по ночам в их спальне, она не знала, но в часы бодрствования их пути пересекались без соприкосновения, подобно орбитам отдаленных звезд. Никки была этому только рада.