В вагоне пахнет свежими фруктами. За окном мелькает сиреневое, предзакатное небо. Перестук колес сливается в стремительный грохот.

Семен и Геннадий закончили партию. Семен, проиграв, недовольно хмурится, — он всегда в таких случаях бывал сердит на себя и переживал неудачу.

— Учиться, товарищ, надо! — поддразнивает его Геша. — На курсы повышения квалификации поступить.

— Не задавайся, я тебя все равно в конце концов обыграю.

Завязался общий разговор о ленинградском пехотном училище, в которое ехали, — далеком, смутно представляемом, но уже своем.

— Наше училище закончил Герой Советского Союза капитан Денисов, — сообщил Павлик. — Во время Отечественной войны, знаете, какой он подвиг совершил?

Все придвинулись к Снопкову ближе, жадно слушали рассказ.

— А огневой подготовкой руководит в училище рекордсмен мира по стрельбе подполковник Богатов. Восемнадцать медалей имеет, — сказал Ковалев и добавил, поясняя: — Я об этом в «Красной Звезде» читал…

Невольно прислушиваясь, Сергей Павлович удивлялся их осведомленности обо всем, что касалось нового училища.

«Не успеем оглянуться, — думал Боканов, — пролетят еще два года, и они станут офицерами».

Боканов впервые отметил, что ему уже немало лет — скоро будет сорок, — и усмехнулся, вспомнив, как недавно Нина, обнаружив на его виске седой волос, лукаво сказала: «Вот ты и старичок!» «Ничего, мы еще повоюем, — ответил он ей. — Вот в этом году предстоит работать с малышами-новобранцами».

Почти на каждой станции юноши выбегали на перрон и покупали все, что попадалось им на глаза. Казалось, они задались целью поскорее расправиться с теми первыми своими небогатыми «суточными», что получили при отъезде из Суворовского, и находили особое удовольствие в этих самостоятельных тратах.

Снопков притащил в вагон тощую вареную курицу. Кладя ее на столик у окна, торжественно объявил:

— Деликатес первый сорт!

— С душком! — подтрунил Семен.

— Жертва автомобильной катастрофы, — добавил Володя.

— Курица-самоубийца!

Геннадий для чего-то купил отрывной календарь и смущенно перелистывал его.

— Надумал, детка, приобрести к концу года? — сочувственно спросил Павлик, — продай листки за восемь прошлых месяцев…

Они извлекли вещевые мешки, составили вместе чемоданы и, накрыв их газетой, стали готовить ужин.

— Харчишек порядочно! — с удовольствием оглядел «стол» Павлик и переложил несколько огурцов с одного края чемодана другой.

— Товарищ майор, милости просим! — обратился он к Боканову, церемонно прикладывая руку к груди, и на его нежных, еще не знающих бритвы щеках проступил румянец.

После ужина Снопков по-хозяйски спрятал остаток «на завтрак», а Гербов осторожно спросил воспитателя:

— Сергей Павлович, разрешите задать вам один сугубо личный вопрос?

— Пожалуйста, Сема, — выжидающе посмотрел на него Боканов. — «Сейчас, конечно, спросит о любви», — решил он и почти не ошибся.

— Вот говорят, — после некоторой заминки нерешительно начал Семен, — жена должна быть другом мужа…

Он приостановился, посмотрел на офицера: не смеется ли тот? — но, увидев серьезное лицо, продолжал:

— Конечно, должна! Но я хотел бы знать ваше мнение, Сергей Павлович, на каких, так сказать, основах надо строить семейную жизнь, чтобы жена и другом была?

Павлик фыркнул, остальные многозначительно переглянулись.