— Альпинисты! — пробурчал старшина, но в голосе его тоже послышались нотки гордости.

— Куда же это они? — недоумевая, спросил капитан Беседа.

Ребята добрались до окна, и Боканов с облегчением вздохнул.

— Известно куда, — усмехнулся он, — к твоему пострадавшему..

— Не может быть!

— Точно, товарищ капитан, — подтверждает старшина. — А Скрипкин струсил, вон на сучке пристроился. В классе над Атамеевым смеется, а сам… — Привалов сердито поскреб ус.

И правда, Скрипкин, удобно расположившись на ветке, давал оттуда советы ближним, дожевывая утаенный пончик.

— Придется, товарищ старшина, Скрипкиным усиленно заняться, — говорит Боканов. — А сейчас попрошу вас пойти увенчать смельчаков победными лаврами…

— Слушаюсь!

…Федя с облегчением перевалил свое тело через подоконник, но тут раздался громовой голос старшины:

— Это что еще! Зачем? Вы видели, чтобы я когда-нибудь в окна лазил? Что у вас за пазухами?

Перед Самарцевым и Атамеевым стоял старшина, сверкая медалями. Он уставился на оттопыренные у ремня гимнастерки мальчиков.

— Это… это… — заикаясь, начал Федя, — просто так…

— Давайте-ка сюда… «просто так». Выкладывайте!

Федя пытается засунуть записку себе в рот, но старшина перехватывает его руку. Самарцев действует быстрее и мужественно глотает записку.

— Суворовец Самарцев, не подавитесь, — приподняв густую бровь, спокойно советует старшина и рассматривает бумажку, отобранную у Атамеева.

«Дорогой Артем! Второе отделение пятой роты шлет тебе пламенный привет и двадцать пять пончиков.

Ты не был у нас уже два дня, и тебя, конечно, огорчит, когда ты узнаешь, что Осипов и Бахарев имеют тройки и что нас перегнало первое отделение. Конечно, позор! Осипов и Бахарев как бы забили кость в горло нашего коллектива. Ну, ничего! У нас такая сила, что мы на веревке вытащим троечников из той бездны. Дорогой Артем! Двадцать пять суворовских рук пожимают твою мужественную руку. Скорей приходи к нам».

— Та-ак, — неопределенно протянул старшина, — значит, из той бездны все же вытащите?

— Вытащим! — в один голос отвечают Самарцев и Атамеев.

— Не дело вы затеяли: по карнизам лазить, пончики собирать, — укоризненно говорит старшина.

Самарцев и Атамеев опустили головы.

— Ну, идите… к своему Артему, — неожиданно разрешил Привалов. — Посоветуйтесь, как вытаскивать-то Осипова и Бахарева. Чай, о людях подумать надо!

Они проворно побежали к каптерке, а старшина понес «трофеи» в столовую.

В канцелярию быстро вошел чем-то взволнованный Веденкин…

— Товарищ кандидат в депутаты! — негромко окликнул его капитан Беседа, сидящий с Бокановым на диване. — Не подсядете ли к нам? Не сообщите ли, каково ваше моральное состояние?

Веденкина избиратели училища недавно выдвинули своим кандидатом в депутаты горсовета, и Алексей Николаевич был его доверенным лицом.

— А, это вы? Здравствуйте, друзья, — обрадованно сказал Веденкин, подходя к офицерам. — Проводил сейчас, Сергей Павлович, беседу в вашем отделении о международных событиях и вот спрашиваю: «А как вы полагаете, товарищи суворовцы, какое значение имеет революция в Китае для других стран?» И что же вы думаете? Поднимает руку не кто иной, как Самарцев. Говорит: «Надо ожидать революцию и в Индии!»

Веденкин с торжеством посмотрел на своих товарищей.