Самсонов любил изъясняться витиевато, не всегда точно понимая значение употребляемых слов. Гербов посмотрел с недоумением.

— Как это подсказывание на научной почве?

— А так, — по обыкновению добродушно улыбаясь, начал объяснять Самсонов: — у нас в отделении есть группа «отвлекающая» и группа «подсказывающая». Отвлекающая…

— Знаете, друзья, — строго прервал Семен, — вы мне последнее время перестали нравиться. Вот ты, Сеня… — Самсонов невинно поднял белесые ресницы. — Вчера на прогулке плохо шел в строю.

— Понимаешь… — начал было Самсонов.

— Я видел! — оборвал его Гербов.

— Школьные привычки, — виновато вздохнул Самсонов, ожидая снисхождения, и потер тыльной частью ладони черное пятнышко на конце носа.

— Странные привычки, — нахмурился Семен. — И еще у тебя пуговицы позеленели…

— Мела нет, — вступился было за Самсонова Гурыба, но сразу умолк под суровым взглядом Гербова.

— Ума не приложу, где мела достать, — подхватил Самсонов.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я тебе сам пуговицы почистил? — без тени снисходительности спросил Семен.

— Я, Сема, почищу… Честное суворовское! — и белесые ресницы убедительно дрогнули.

— Сема, — вкрадчиво сказал Гурыба, — ты, помнишь, обещал научить нас играть в шахматы и пойти в кино.

— Как же я с вами пойду, если у вас двойки… на научной почве. — Гербов улыбнулся, и ребята поняли, что полоса строгости прошла.

Они наперебой стали уверять:

— Мы исправим!

— Печальный случай!

— Ну, смотрите, — смягчился Семен, — если до следующей субботы исправите, — он помолчал, подбирая веские слова, — как вице-сержант, обещаю попросить разрешения у майора Тутукина пойти с вами в город.

— Ур-ра! — закричали Гурыба и Самсонов.

— Отставить крик. Только смотрите: каждый день проверять буду, как выполняете…

— Выполним, — твердо сказал Самсонов.

— Мы тебе пончиков принесем, — движимый самыми благородными побуждениями сообщил Гурыба.

Гербов даже немного обиделся:

— Я вас своими угостить могу! А картину я тебе нарисовал, вечером дам, — обратился он к Самсонову.

— Дай сейчас!

— Нет, вечером…

— Ну, смотри ж. А мне мама письмо прислала, — показать? — спросил Самсонов.

Он порылся в карманах среди бечевок, катушек и огрызков карандашей и протянул Гербову конверт.

— Ты где жил до училища? — спросил его Семен.

— Я из Константиновки… Меня мучает, Сема, вопрос: Константинополь не от нашей Константиновки название получил?

— Острый ум, — добродушно усмехнулся Гербов, — наверняка от вашей Константиновки. Ну, давай письмо прочту, да мне в роту пора: мы через час едем в гости к курсантам артиллерийского училища.

По замыслу капитана Боканова, заранее договорившегося с командованием артучилища, эта экскурсия должна была показать суворовцам образец идеального воинского порядка и чистоты.

Все шло именно так, как хотелось Боканову. В сияющих чистотой спальнях дневальные так ловко и четко докладывали дежурному офицеру, что Пашков восхищенно шепнул Лыкову:

— Здорово!

— А порядок какой! — так же тихо ответил Лыков, оглядывая ряд заправленных коек.