— В самом деле? — Она через силу рассмеялась. — Да нет, все нормально.

— Ты уверена?

— Конечно.

Аманда взглянула поверх его плеча туда, где стоял домик-оранжерея.

— Мы идем туда?

После некоторого колебания Уокер кивнул и взял ее за руку.

— Если ты не возражаешь.

— Конечно, нет. Это прекрасно.

Если бы только он не прервал ее в тот самый момент, когда… Ей показалось, что она вот-вот припомнит что-то очень важное. По крайней мере в тот момент она была уверена, что это очень важно. А сейчас готовое было появиться воспоминание ускользало от нее, действительно как сон. Ах черт, черт, оно уходит, исчезает как дым!

Они свернули с тропинки и пошли к оранжерее.

— Смотри под ноги, здесь коряги, — предупредил Уокер.

Аманда огляделась по сторонам и увидела развалины какого-то небольшого каменного здания.

— Что здесь было?

— Вероятно, домик привратника. Когда-то давным-давно. Этот ручей изменил направление, когда мой отец был еще мальчишкой. Тогда же и подъездную дорогу к «Козырному королю» повернули. А домик постепенно развалился. Оранжерею я построил несколько лет назад.

— Так далеко от дома?

— Мне здесь нравится.

Внутри оранжереи на деревянном полу лежало толстое стеганое одеяло и две большие подушки. Рядом стояла огромная плетеная корзина, которая, казалось, только и ждала, чтобы ее поскорее открыли, и большой термос. Наверное, с каким-нибудь прохладительным питьем, решила Аманда.

— Чай, — сказал Уокер, как будто прочитав ее мысли. — Я бы принес вина, но ты сказала, что редко пьешь.

— Чай лучше, особенно в такую жару.

— У меня такое впечатление, что тебя жара не беспокоит. Ты всегда выглядишь такой… прохладной… несмятой, я бы сказал.

Аманда рассмеялась.

— Несмятой? Это хорошо сказано.

— Наверное, это язык юриста. Ты сама меня как-то в этом упрекнула, помнишь? Я хочу сказать, другие в жару выглядят потными и помятыми, а у тебя всегда такой вид, будто ты только что вышла из-под душа.

Они уселись на одеяло. Уокер открыл корзину, достал стаканы. Налил охлажденного чаю, протянул Аманде.

— Наверное, это ценная черта для того, кто собирается жить на юге. Как ты считаешь?

— А ты все-таки собираешься жить здесь? Вроде бы ты сказала Джессу, что «Слава» тебе не нужна.

— Действительно не нужна. «Слава» великолепна, но…

— Но что?

Аманда улыбнулась и покачала головой.

— Она слишком великолепна. Она подавляет. Меня, во всяком случае. Думаю, мне не предназначено судьбой жить там. Далтоны, живущие в «Славе», должны быть крупными, загорелыми, энергичными жизнелюбами, с буйным темпераментом. Я не такая. Это прекрасное место, но для меня оно никогда не станет домом.

Уокер долгое время смотрел на нее, потом достал из корзины тарелки.

— Насколько я понял, ты любишь юг.

— Очень люблю. Но по правде сказать, о будущем я еще всерьез не думала. Что у нас на ужин? — спросила она, чтобы переменить тему. — Я умираю от голода.

— Вот и хорошо. Еды здесь хватит на полк солдат.

— Ты, кажется, говорил, что Рис однажды чуть было не женился?

— Да…

— А Салли?

— Ну, ему, чтобы решиться на это, надо сначала забеременеть.

Аманда улыбнулась.

— Знаешь, а я год была помолвлена, еще в колледже.

Уокер уже собрался спросить, из-за чего расстроилась ее помолвка, как вдруг ему пришло в голову, что, может быть, она вовсе и не расстроилась.