Краем глаза Амариллис заметила человека, выходящего из за темно голубого занавеса. Он остановился и заморгал от слепящего света. Одной рукой мужчина держался за плечо. Несмотря на всклокоченные волосы и помятый элегантный костюм, его невозможно было не узнать.

Это был не кто иной, как Мэдисон Шеффилд.

Они одновременно увидели друг друга. Смятение в глазах Шеффилда сменила ярость. Он шагнул в сторону Амариллис и только тогда осознал, что стоит на сцене, перед полным залом. Мэдисон резко повернулся, намереваясь скрыться за занавесом.

Но тут из за тяжелых бархатных портьер вылетел Лукас и метнулся к сенатору. Сцепившись, они упали на пол и покатились к краю сцены.

Музыканты обезумели. Усилители надрывно хрипели, протестуя против бешеной нагрузки. Амариллис почувствовала запах пота, шедший от артистов.

Лукасу удалось оседлать Шеффилда, удар его кулака пришелся сенатору в челюсть.

Публика бесновалась.

– Очевидно, Вивьен шантажировала Шеффилда документами из папки, оставленной ей на хранение профессором, – произнесла Амариллис, сидя на диване перед причудливым камином в гостиной Трента. Хотя в комнате было тепло, она продолжала время от времени зябко поеживаться. – Во все это трудно верится.

– Уверен, Шеффилд рассчитывает, что полиции это тоже покажется маловероятным. – Лукас взял два бокала с коньяком из лунного дерева и направился к Амариллис. – Он объяснил полиции свое пребывание в клубе «Син Сити» интересами расследования деятельности этого заведения. Выполнял, так сказать, обещания, данные избирателям.

– Похоже на него, – презрительно фыркнула Амариллис. – Но теперь ему будет сложно отрицать свою причастность к убийству, после того как полиция обнаружила остатки папки с документами.

– Папка лежала в раковине в туалетной комнате. Вот откуда шел дым, который ты чувствовала, – заметил Лукас, усаживаясь рядом с Амариллис. – Застрелив Вивьен, Шеффилд попытался избавиться от папки, но она плохо горела, только обуглилась, как и документы. Но на сохранившихся листах можно было явственно прочитать его имя и замечания по поводу отсутствия у него этических принципов. Притом, должен я заметить, что все очень аккуратно отпечатано. В этом нет ничего противозаконного, но обвинение в неэтичном поведении может разрушить его карьеру.

– Профессор Ландрет был очень аккуратен во всем. Услуги мистера Стоунбрейкера теперь не нужны. Он так и не нашел папку. Мне пришлось самой этим заниматься.

– Это с какой стороны посмотреть… – вскинул брови Трент.

– Надеюсь, он вернет тебе деньги.

– Я ему напомню.

Амариллис нахмурилась.

– Профессор Ландрет понял, что сенатор Шеффилд ведет нечестную игру, все подробно описал и убрал в папку. Но почему он отдал ее Вивьен?

– Может быть, Ландрет опасался, что Шеффилд постарается завладеть бумагами до того, как он будет готов предать огласке свои обвинения. – Лукас обхватил бокал ладонями и задумчиво смотрел на огонь. – Он рассчитывал, что никому не придет в голову разыскивать папку в гримерной у стриптизерши.

– Он был прав. Бедняжка Вивьен. Наверное, сегодня вечером она почувствовала опасность, поэтому и позвонила мне. Но я приехала слишком поздно. Пыталась ли она позвать охранника?

– Бесполезно. Полицейские нашли его за квартал от Фаундерс сквер, пьянствующим в баре. Он сказал, что какой то мужчина дал ему сотню баксов, чтобы он исчез из клуба на пару часов.

– Шеффилд чувствовал себя в безопасности. Он не сомневался, что в таком грохоте никто не услышит выстрела.