– Кто такой Ландрет?

– Он руководил факультетом на протяжении многих лет.

– Мне кажется знакомым его имя.

– Возможно, вы читали статьи в газетах, которые появились после его смерти в прошлом месяце. Несчастный случай в горах – ужасная трагедия.

– Теперь припоминаю, – кивнул Лукас.

– Это был человек необыкновенного ума, – с некоторой горячностью заговорила Амариллис. Ее несколько задело, что Лукас не выказал должного преклонения перед выдающимися заслугами профессора Джонатана Ландрета. – Он внес неоценимый вклад в исследование сущности образования фокуса и принципов действия фокусной связи. И что особенно важно, им был составлен «Кодекс этических принципов фокусирования». Гибель ученого стала огромной потерей для науки, и нашей профессии в частности.

– Угу, – не очень почтительно откликнулся Лукас.

– Для меня лично это была очень тяжелая утрата. – Амариллис опять стиснула зубы. – Он был моим наставником, я восхищалась им. Мне очень его не хватает.

– Очень сожалею, – казалось, у Лукаса больше не нашлось слов. – А теперь мне пора идти.

– Подождите, вы так мне и не сказали, какой именно талант фокусировал сенатор Шеффилд.

– Насколько я успел заметить за то время, пока он не «пережег» своего концентратора, от него шла волна обаяния и лести. Другими словами, он излучал харизму.

– Харизму? – недоверчиво повторила Амариллис, пытаясь вникнуть в смысл слова.

– Обычные проблемы политиков.

– Но ведь харизма не является парапсихологической способностью.

– А как бы вы это назвали?

– Не знаю, – неопределенно махнула рукой Амариллис, – я бы сказала, что это свойство личности или что то в этом роде. Но никак не парапсихологический талант.

– Талант остается талантом, независимо от того, исследован он экспертами или нет, – чуть заметно усмехнулся Лукас.

– Я считаю неэтичным фокусировать внушение харизмы, если допустить, что это парапсихологическая способность. Особенно это выглядит некорректно, если талант принадлежит политику.

– Не расстраивайтесь, что за преступление, если парень старается повлиять на публику, чтобы за него проголосовали на выборах. Все политики этим занимаются.

– Если харизма фокусируется с такой целью, – стояла на своем Амариллис, – то это следует расценивать как умышленный обман или обычное мошенничество.

– Добро пожаловать, милая леди, в реальный мир, – насмешливо заметил Лукас.

– Разве вас не возмущает, что талант такого ранга, занимающий высокое положение в обществе, использует свои способности в корыстных целях? – рассердилась Амариллис.

– Он ведь политик, Амариллис.

– Но он использовал при этом профессионально подготовленного концентратора.

– И что такого? Я тоже сегодня работал с профессионалом.

– Но концентратору Шеффилда не пристало соглашаться фокусировать для таланта, нарушающего этические нормы. Профессор Ландрет не уставал повторять своим студентам положения «Кодекса этики».

– Серьезно?

– В моей работе существуют определенные нравственные принципы, – отрезала Амариллис. – И работавший с Шеффилдом их нарушил.

– Хочу дать вам совет, Амариллис. – Лукас стоял, опершись плечом о стену, и смотрел на Амариллис с иронией, одновременно непроизвольно восхищаясь ее наивной убежденностью. – Выступать в роли ожившей совести – неблагодарное дело. Это никому не нравится.

– Классический случай: талант завидует концентратору. – Амариллис рывком распахнула перед Лукасом дверь. – До свидания, мистер Трент.