– А если я добавлю, что почти уверена, что концентратор получил подготовку у профессора Ландрета?

– Если допустить такую возможность, – сказала Эффи, задумчиво глядя на Амариллис, – то этот специалист обладает мощным потенциалом, если ему удавалось фокусировать такое энергетически слабое свойство, как черта характера.

– А это и был сильный концентратор.

Эффи коротко рассмеялась.

– Ты знаешь не хуже меня, что Ландрет никогда бы не примирился с тем, что кто то из его студентов помогал осуществлять нечестные замыслы. Если бы ему стало известно что либо подобное, он бы устроил жуткий скандал. Но это вряд ли возможно.

– Потому что это трудно установить?

– Именно. Как отличить истинное обаяние от искусственно созданного?

– Если бы при этом проявлялась парапсихологическая энергия, то сильный талант детектор мог бы ее распознать, – осторожно предположила Амариллис.

– Возможно, но все таки маловероятно. Для этого нужен очень мощный детектор, а в этом классе таланты девятого и десятого уровня встречаются крайне редко.

– Но они все же существуют.

– Ты уверена, что наблюдала, как концентратор работал с политиком в нарушение этических норм, я правильно поняла?

– Да.

– Мой тебе совет: забудь об этом. Если этика и пострадала, то с точки зрения закона никаких нарушений здесь нет. Шум по этому поводу способен был бы поднять только такой же помешанный на этике фанатик, как профессор Ландрет.

Амариллис с большим трудом удалось удержаться от резкости.

– Если бы профессор Ландрет узнал, что один из его учеников нарушил «Кодекс этики», это бы его очень огорчило.

– Между нами говоря, Ландрет был блестящим ученым, но страшным занудой.

– Он придерживался высоких принципов, – тихо заметила Амариллис.

– Эти его, как ты говоришь, принципы, надоели нам до умопомрачения. Из за него пришлось оставить факультет Гифорду Остерли, ты же знаешь.

– Нет, я как то об этом не подумала.

– Между Ландретом и Гифордом произошла ссора из за изменений в учебном плане. – Эффи встряхнула головой, и ее красиво подстриженные волосы всколыхнулись темной волной. – Конечно, у Гифорда не было никаких шансов против авторитета профессора. И когда страсти немного улеглись, Остерли подал заявление об уходе.

– Теперь понимаю.

– Возможно, это и к лучшему. У Гифорда теперь своя фирма, и, скорее всего, он зарабатывает вдвое больше того, что получал здесь. Он всегда отличался честолюбием.

– Да, бизнес приносит больший доход, – согласилась Амариллис, вставая. – До свидания, Эффи, была очень рада видеть тебя, желаю успехов на новом посту.

– Спасибо. – Эффи с удовлетворением окинула взглядом кабинет. – Можешь мне поверить, дела здесь пойдут по новому.

– Не сомневаюсь, – выходя, ответила Амариллис.

Ирен оторвалась от бумаг, когда Амариллис проходила мимо ее стола.

– Я хотела бы вам кое что сказать, мисс Ларк.

– Да?

Ирен кашлянула и заговорила, понизив голос.

– Профессор Ландрет очень гордился вами. Он не раз мне говорил, что из всех его учеников вы – самая талантливая.

– Он действительно так считал? – Амариллис подошла поближе, чувствуя, как потеплело у нее на душе.

– Да. – В глазах Ирен блеснули слезы. – Кажется, о нем здесь никто не жалеет. Вокруг только и разговоров, что о грядущих переменах, ведь «старый сухарь», так они его называют, сошел со сцены. Но мне его не хватает, Амариллис.

– Ах, Ирен, – Амариллис обошла стол и обняла пожилую секретаршу, – мне тоже его недостает.