Его взгляд скользнул по отражению широкого шрама, пересекавшего ребра, – его оставила пуля пирата. Он провел рукой по старой ране и замер, заметив, как четко обозначилась в свете ламп веерообразная отметина на плече – память о встрече с летающей тварью, напоминающей одновременно змею и летучую мышь.

Приходилось признать, вид у него далеко не блестящий. Долгие годы, прожитые в джунглях, не прошли для него бесследно. Картина явно удручающая. Лукас критически оглядел свое отражение. В его интересах было заниматься любовью в темноте.

С другой стороны, если мощь его таланта не испугала ее, то не сможет отпугнуть и пара другая шрамов.

В любом случае, отдельные изъяны внешности не могли погасить радостное возбуждение, в котором он находился. Лукас встал под душ и стал строить планы на предстоящий вечер. Ужин в ресторане с отличной рыбной кухней, с бутылкой хорошего вина, высококачественного голубого с тонким букетом, а не какой нибудь кислятины. Он выберет уединенный столик, где они смогут спокойно поговорить о будущем.

Мысль явно была неудачной. Лукас поморщился от досады. Любовная связь между талантами и концентраторами не продолжалась долго, если подобное вообще случалось. Кроме того, у них с Амариллис было мало общего, за исключением мощных психоэнергетических способностей.

Ну, в таком случае они будут сидеть за уединенным столиком и обсуждать сложившиеся между ними отношения. А потом они поедут домой. На этот раз к нему. Их ждет восхитительная ночь любви. На всякий случай он погасит свет.

Через пятнадцать минут Лукас неторопливо вошел в кухню. Амариллис хлопотала у стола. На ней был строгий деловой костюм. Голову венчал пучок из аккуратно заколотых волос. В ушах золотыми каплями поблескивали маленькие изящные серьги.

Лукас радостно улыбнулся. Несмотря на строгий костюм, Амариллис выглядела жизнерадостной и свежей, освещенная лившимся в окно солнечным светом. Он снова испытал восторг, граничивший с шоком: она принадлежала ему, пусть даже на короткое время. Ему стало трудно дышать.

Амариллис обернулась. Щеки ее слегка порозовели, а глаза сияли и притягивали своей таинственной глубиной.

– Доброе утро. – Она быстро отвернулась и продолжала накрывать на стол. – Будешь коф ти?

– Да, пожалуйста. – Он преодолел охватившее его чувство и прошел к столу.

– У меня есть свежие фрукты.

– Заманчиво. – Лукас уселся на один из вращающихся стульев и покружился на нем в порыве чувств. Остановившись, он взялся за край отделанного плиткой стола и приготовился изложить свои планы на вечер, которые он обдумывал, принимая душ. – Насчет сегодняшнего вечера, – начал он.

– Как странно, ты заговорил об этом. – Амариллис разливала по чашкам коф ти. – Я как раз собиралась поговорить о том же.

– Правда?

– Ты знаешь, Лукас, сегодня утром мне в голову пришла одна мысль.

– Какая? – непроизвольно насторожился Лукас. Амариллис отставила кофейник и повернулась к нему. На лице ее отразилось воодушевление.

– Я придумала, как можно узнать о том, чем занимался профессор в день своей гибели.

– Я считал, мы договорились не возвращаться к этому делу, – разочарованно проговорил Трент.

– Нет, что ты, – искренне удивилась Амариллис, – почему ты так решил?

– Забудь об этом, все это пустые надежды.

– Дело в том, что я вспомнила о коробках в приемной Ландрета.

– Что еще за коробки?

– С его вещами, – пояснила Амариллис. – Секретарь Ландрета, Ирен Данли, сказала, что сразу после гибели профессора все его книги, записи, папки и личные вещи она уложила в коробки, которые теперь дожидаются в приемной наследника Ландрета.