— Я в этом не нуждаюсь. Мне совсем не скучно, — сказала Фанни.

Но побежала за биноклем и с любопытством вгляды-валась в приближавшихся всадников.

— Дядя Ваня, двое впереди, и, правда, один, как ан-гличане на картинках, в шляпе с зеленой вуалью, в гетрах, а рядом старик в пиджаке и в военной фуражке.

— Ну, это Гараська. Так и есть, значит, англичанин сюда едет. Охотник

— А сзади, — продолжала докладывать результат своих наблюдений Фанни, — шесть киргизов с заводны-ми лошадьми с вьюками. Дядя Ваня, а кто это, Гараська?

— Гараська, иначе Герасим Карпович Коровин, — личность интересная. Это семиреченский казак, пьяница, бродяга, охотник, искатель приключений, препаратор чучел, все что угодно. Знает горы и пустыню как свои пять пальцев. Рассказывает, что ходил с Пржевальским, с Козловым и с Роборовским, но, кажется, врет. Он больше примазывается к богатым иностранцам. Гово-рит на всех туземных и европейских языках вообще и ни на одном в частности, имеет нюх на зверя, но еще луч-ший нюх на богатого путешественника. Достанет все что угодно: и маленьких живых тигрят, и живого марала или дикую лошадь, и ручного беркута. Имеет знакомство со всеми киргизами, китайцами, дунганами, таранчами, сартами, ходил до самых Гималаев, зарабатывал тысячи и все пропивал. Широкая русская натура. Смесь интел-лигента и бродяги, крепкий, жилистый, не знающий воз-раста. Десять лет тому назад он был стариком, и такой же старик и теперь. Ни убавилось у него волос, ни при-бавилось седины. Ловок, как кошка, и вынослив, как верблюд.

— А с ним кто? — передавая бинокль Ивану Павло-вичу, сказала Фанни.

— По-моему, англичанин. И большой барин. Смот-рите, на нем, кроме футляра с папиросами и ножа, ниче-го. Зато киргизы обвешаны целым арсеналом ружей, тре-ног для фотографии, фотографиями и еще какими-то мешками. Но, надо думать, знатный, потому что с ним два киргиза, губернаторские джигиты и один кавказец, а это значит — человек с протекцией. Надо готовить хо-роший ужин, Фанни.

— Сойдет и с нашим.

— Не обойдется и без водки. Ну, ее-то мы у казаков достанем. Она у них не переводится.

Караван поднялся к посту и въехал в ворота.

Первый въехавший походил на англичанина. На нем был серый тропический фетровый шлем, обтянутый зеле-ной кисеей, просторная куртка с карманами, со сборками и кожаными пуговицами, подтянутая ремнем, на котором болтался изящный охотничий нож, серые галифе, рыжие башмаки и такие же гетры, обернутые по спирали ремнем. Это был молодой человек с чисто выбритым, нежным, розовым лицом, с красивыми холеными русыми усами, подвитыми кверху, а когда он снял для привета свой шлем, то под ним оказались русые волосы, подвитые и разделен-ные на аккуратный пробор.

Гараська был в старой зеленой фуражке с малино-вым околышем, пиджаке, накинутом поверх серой флане-левой рубахи, в шароварах коричневатого цвета, заправленных в хорошие высокие сапоги с ремешком под коле-ном. На нем не было никакого оружия.

Они слезли с лошадей. «Англичанин» долго рас-правлял ноги и, видимо, усталый и непривычный к езде, пошел неловкой походкой к веранде. Увидавши Фанни, бывшую в женском костюме, он приосанился и закру-тил усы большой рукой, одетой в рыжую лайковую перчатку.

— Позвольте познакомиться, — сказал он на чистом русском языке, — Василий Иванович Василевский, кото-рого прошу называть, как все меня называют, просто Васенька или Василек. Московский купец и, между про-чим, путешественник, охотник, искатель приключений. Не все же, знаете, англичанам! И российской складки че-ловек всегда показать себя сумеет.

— Мильярдер, — хриплым шепотом, прикрывая рот ладонью, прошептал на ухо Ивану Павловичу Га-раська и, смакуя это слово, повторил еще: — Мильярдер и враль…

— Вы меня, надеюсь, познакомите… с супругой вашей.