– Подбросить тебя до аэропорта? – спросила

Джюнко.

Мама заулыбалась.

– Да нет, спасибо. У меня кавалер на машине.

В конце концов, почему мы так ее опекаем? Она же взрослая, самостоятельная женщина. Почему каждый раз она должна доказывать нам свою состоятельность?

И мне стало стыдно за вчерашнее. За свою ночную слабость.

Мама доедала бутерброд. Я посмотрела на нее, на эту уверенную в себе, веселую женщину, которая ну никак не была похожа на человека, приготовившегося умереть. Она ехала отдыхать, получать удовольствие от жизни. Глаза ее радостно блестели. А мы сидели вокруг с кислыми лицами, на которых было написано только одно: «ой, как все плохо получается».

Я прекрасно знаю, что думает мама. «Сначала отдохнем, а там посмотрим». Она всю жизнь руководствуется этим принципом. Всю жизнь.

Достаточно одного взгляда на ее волосы, плечи и руки, подсвеченные сзади утренним солнцем, – и вся ее жизненная философия становится для меня очевидной.

– Ну что ж, я поехала, – сказала мама, надевая солнечные очки.

Когда она, с сумкой на плече, открывала дверь, чтобы выйти за порог, на втором этаже послышался какой-то шум, и через секунду на лестнице показался брат с красными, заплаканными глазами.

Он хотел что-то сказать.

Я поймала его взгляд и мысленно попросила его, вложив в эту просьбу все свои душевные силы: «Ради бога, молчи! Все будет отлично, я тебе обещаю. Главное, не брякни сейчас чего-нибудь эдакого».

Брат меня услышал.

Слово не воробей, чем жалеть потом о сказанном – лучше промолчать. И он промолчал.

Он услышал мою мысль.

Честное слово.

Это не было телепатией. Но он меня понял. Теплая, светящаяся волна докатилась до него. Какое странное выдалось утро.

– Ёшио! Я обязательно привезу тебе кое-что в подарок! Пусть это будут мои последние слова, – со смехом сказала мама и шагнула за дверь.

– Замечательное место!! Мне очень нравится!

Когда мама позвонила с Бали, я вздохнула с облегчением.

Значит, самолет не упал, все в порядке.

Но после этого разговора я почувствовала себя полной идиоткой. И вовсе не потому, что я поверила брату. Дело не в этом. Я не ожидала от самой себя» что (в отличие от мамы) окажусь такой сентиментальной, – я просто плакать была готова от радости! Ура!

Я обернулась и посмотрела на брата. Он выглядел очень плохо.

Микико была в университете. Джюнко, измучившись ожиданием, пошла за покупками к ужину. Дома остались мы с братом. Телефон зазвонил, когда я сидела на диване и читала журналы.

– Мама долетела, – сказала я Ёшио. А что тут еще говорить?

Он молчал.

У меня появилось странное чувство.

Будто что-то не так, будто где-то произошел сбой. Но какой сбой и где именно, сказать невозможно.

Тишина, заполнившая кухню, была невыносимой. Я включила телевизор.

Шли новости.

На экране – обломки разбившегося самолета. У меня чуть сердце не остановилось.

Развалившийся на две части самолет лежал на земле и дымился. Ветер носил клочья белого дыма. Позади репортера сновали люди с носилками.

– Что это? – спросила я у брата.

– Самолет, вылетавший в Австралию, разбился на взлете. Это то, что от него осталось.

– Ты знал?

– Знал. Еще утром. После того как мама уехала в аэропорт, мне голос сказал что-то вроде «мы ошиблись на час».

– Что значит «ошиблись на час»?

– Это значит, что мамин самолет улетел, а самолет, который вылетал через час после него, разбился.

Репортер объявил, что при аварии пострадало очень много пассажиров. На экране появился список фамилий и имен погибших.