– И ну-ужен тебе для э-этого-о… – протянул, не закончив фразу, начальник московского сыска.

– …Василий Степанович Стефанов, – закончил фразу, начатую Лебедевым, Иван Федорович.

– Увы, – развел руками Владимир Иванович. – Стефанов в отъезде. Командирован мною по приказу вышестоящего начальства… Впрочем, куда и зачем он командирован, тебе знать необязательно.

– Печально, – уныло констатировал сей факт Воловцов.

– Это ты напрасно, – не согласился с судебным следователем по особо важным делам начальник московского сыска. – Стефанов – один из лучших московских сыскарей. А таковых у нас несколько. Кого тебе нужно разыскать?

– Есть такой коммерсант Вершинин Рудольф Залманович. Ныне находится в бегах. Это бывший директор комиссионерской конторы первого разряда «Гермес», официально объявленной несостоятельной, – четко ответил Иван Федорович.

– А где располагалась его контора? – поинтересовался Лебедев.

– На Ильинке. Там же, на Ильинке, Вершинин и проживал…

– Понятно, – изрек начальник московских сыскарей. – Полагаю, тебе нужен Николай Игнатьев.

– Из вольнонаемных? – спросил Воловцов.

– Нет. Игнатьев наш штатный сотрудник в должности чиновника особых поручений, – ответил Владимир Иванович и посмотрел на Воловцова: – Ты наверняка слышал о банде Глухаря?

– Конечно, – кивнул Иван Федорович. – Железнодорожные воры.

– Это непростые были воры, – заметил судебному следователю Лебедев. – Банда Глухаря – Василия Глушко – более восьми месяцев орудовала на линиях Московско-Казанской железной дороги. Схема была проста: вешеры Глухаря во время движения поезда забирались в товарные вагоны и на перегонах выкидывали тюки и мешки с продуктами и мануфактурой, которые после собирались на подводы и вывозились в отстойники, откуда позже передавались скупщикам краденого. А те доставляли товар собственникам некоторых магазинов на Ильинке, Тверской и даже Кузнецком мосту. На обворованные вагоны же вешались поддельные пломбы. Так что нехватка товаров обнаруживалась лишь в конечном пункте назначения, далеко от Москвы, скажем, в Нижнем Новгороде, в Казани или в Сызрани. Естественно, из пункта назначения в Москву от получивших неполный груз направлялась претензия, и транспортная контора была вынуждена возмещать владельцам по страховке стоимость похищенного товара…

– И что? Банду раскрыл Игнатьев? – понял, к чему клонит глава московских сыщиков, Иван Федорович.

– Именно! – в знак согласия кивнул Лебедев. – Он вышел на одного мешка, что был связан с владельцами магазинов на Ильинке, и сумел расколоть его. Тот рассказал, когда и кто приносил ему ворованный товар с железной дороги. Потом выследил вора, что приносил товар скупщику. Проследил за ним. Вышел на кухеру и принимал участие в задержании банды и сборе улик на Глухаря и его подельников… – Владимир Иванович немного помолчал. – Еще за Игнатьевым числится раскрытое дело по розыску убийцы девиц легкого поведения Игнатия Трофимчука. Того самого, что нанес сорок восемь ножевых ранений актрисе Императорского Нового театра Бернар-Дружининой, приняв ее за проститутку.

– Ничего не имею против господина Игнатьева, – уже без тени печали или недовольства произнес судебный следователь Воловцов. – Даже наоборот… Не мешало бы познакомиться с этим твоим сыщиком поближе.

– Нет ничего проще, – улыбнулся Владимир Иванович и, крутанув ручку магнето, снял с рычажков аппарата Эриксона телефонную трубку: – Игнатьева ко мне…

Глава 18

Вояж в Дмитров

Эмилия еще спала, когда Вершинин вернулся с двумя билетами первого класса до Дмитрова.