Если для Ж’вэрна это и было новостью, он никак не выказал своего удивления.

— Наш разговор никуда не ведёт, — объявила Игнета Фораль. — Пора двигаться дальше. Цель конвокса — и нашего мессала — не вежливые беседы и не дружеские отношения, а практические результаты. На политику того, что вы называете мирской властью, неосторожное высказывание за столом не повлияет. Сжигатель планет сильно изменил систему приоритетов — по крайней мере у моих коллег.

— О чём вы хотите поговорить завтра, госпожа секретарь? — спросила суура Асквина. Мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, насколько болезненно она восприняла упрёк.

— Я хочу знать, кто такие Геометры и откуда они взялись, — сказала Игнета Фораль. — Как они попали сюда. Если для ответа на эти вопросы надо весь вечер обсуждать метатеорику, что ж, будем её обсуждать! Но давайте оставим в стороне всё, не имеющее отношения к делу.

***************

Пробулздение , историческое событие, отделяющее Древнюю матическую эпоху от эпохи Праксиса. Обычно датируется примерно –500 годом, когда ворота матиков открылись и инаки рассеялись по секулярному миру Характеризуется стремительным расцветом культуры, прогрессом в теорике и географическими открытиями.

«Словарь», 4-е издание, 3000 год от РК.

Я надеялся, что фраа Джад захочет со мной поговорить — как-никак, это он отправил меня в путешествие, чуть не стоившее мне жизни. Однако в отличие от Мойры Джад не имел привычки после мессала заглядывать на кухню, мыть посуду и болтать с сервентами. К тому времени, как мы заканчивали уборку, он уже уходил в то неведомое место, где конвокс складировал не востребованных в данный момент тысячников.

Отчасти и поэтому я хотел разыскать Лио. По дороге к Блаеву холму фраа Джад оказал нам обоим доверие (или по крайней мере мы так это истолковали), обронив намёк на свой сверхъестественный возраст. Продолжать разговор следовало тоже в присутствии Лио.

Загвоздка была в том, что у меня появился «хвост»: Эмман, Арсибальт и Барб. Если привести их на встречу мятежного кружка, Арсибальт лишится чувств и его придётся нести в келью, Барб раззвонит о заговоре всему конвоксу, а Эмман настучит бонзам.

Заканчивая мыть пол на кухне, я придумал, что отведу их к Джезри, и там, если повезёт, кого-нибудь оставлю — в идеале всех троих.

Пока мы искали Джезри, нас известили (Эммана — сообщением по жужуле, остальных — условным звоном колоколов на скале), что лукуб отменён. Собственно, отменили всё, кроме лабораториума и мессала, да и мессал оставили только потому, что работникам надо есть. Всё остальное время мы должны были анализировать корабль Геометров. У мирян имелись синтаксические системы, чтобы строить и показывать трёхмерные модели сложных объектов. От нас требовалось создать такую модель корабля пришельцев (по крайней мере внешней его оболочки) с точностью до последнего люка, шва и распорки. Эмман отлично знал эту систему, и ему поручили работать с ита. Насколько я понял, сам он ничего не моделировал, только отлаживал систему. Всех, у кого имелась соответствующая теорическая подготовка, назначили в новый лабораториум. Там мы должны были изучать фототипии, сделанные прошлой ночью, и заносить результаты в сводную модель.

Некоторые задачи оказались особенно трудны. Двигатель, работающий на взаимодействии плазмы от ядерных взрывов с буферной плитой, был слишком сложен даже для Джезри. Ему поручили биться над загадкой лазерных батарей. Моей группе предстояло проанализировать общую динамику корабля. Мы предположили, что некая секция внутри икосаэдра вращается для создания искусственной силы тяжести, то есть представляет собой исполинский гироскоп. Когда корабль совершает манёвр — как, например, вчера, — между внутренней и внешней секциями возникают гироскопические силы, которыми управляет какой-то передаточный механизм.