Команда, в которую попал Арсибальт, должна была по спектроскопическим и другим данным выяснить, весь ли корабль изготовлен в одном космосе, и если нет, то какая его часть — из какого космоса. Барбу поручили разобраться в сложной системе балок, выступающих с одного борта корабля. И так далее. В следующие шесть часов я был полностью поглощён работой, которой занимался вместе с пятью другими теорами. У меня не было ни минуты на посторонние мысли, пока кто-то не заметил, что солнце встало, и нам не сообщили, что завтрак будет на площади перед собором, у подножия скалы.

По пути туда я постарался временно выкинуть из головы проблему гироскопов и взглянуть на картину шире. Вчера вечером Игнета Фораль не скрывала своего нетерпения. Мы вышли с мессала и обнаружили, что конвокс полностью реорганизован на мирской лад. Все мы в одночасье стали праксистами — каждый трудился над крохотным кусочком задачи, которую, возможно, никогда не увидит во всей полноте. Навсегда ли эти перемены? Как они скажутся на движении, о котором говорил Лио? Не сознательная ли это стратегия бонз с целью задавить мятеж? Вчерашние слова Лио очень меня встревожили; я боялся того, что узнаю, если когда-нибудь попаду в Алин лукуб. В какой-то мере мне стало спокойнее от того, что всё отложилось. За прошлую ночь заговорщики не могли придумать ничего нового. И в то же время я боялся, что в ответ на действия бонз они уйдут глубже в подполье.

На площади, прямо под открытым небом, солдаты расставили длинные столы. Это было удобно. И ужасно по-мирски — очередной знак, что иерархи вольно или невольно уступают власть бонзам.

Получив в руки хлеб, масло и мёд, я отошёл от очереди и увидел миниатюрную девушку, садящуюся за свободный стол. Я стремительно рванул к ней и сел напротив. Нас разделял стол, что избавляло от неловкого выбора — обняться или пожать друг другу руки. Она знала, что я здесь, но довольно долго сидела, сгорбившись над тарелкой — видимо, собиралась с духом. Затем подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Место не занято? — спросил, подходя, молодой фраа в замысловатой стле. По умильно-заискивающему выражению я угадал в нём очередного желающего подлизаться к эдхарианцам.

— Проваливай! — сказал я.

Он послушно ретировался.

— Я отправил тебе пару писем, — сказал я. — Не знаю, получила ли ты их.

— Оза передал мне одно, — ответила она. — Я не вскрывала его до того, что случилось с Ороло.

— Почему? — спросил я как можно мягче. — Про Джезри я знаю.

Большие глаза закрылись от боли — нет, от досады, что я не понимаю. Она мотнула головой.

— Забудь об этом. Просто было слишком много всего другого. Я не хотела отвлекаться. — Ала откинулась на стуле, вздохнула. — После Посещения Орифены я подумала, что, наверное, надо прочесть твоё письмо. Раздвинуть перспективу, как говорят эксы.