Дидис понял. Налил глаза бешенством. Возвел их к низкому грязноватому потолку. И завопил на своем древнем и страшном языке, пробудив пьяницу. Тот заворчал, сильно осуждая Дидиса за нарушение тишины.

    Перекрикивая пение Дидиса, Аська визгливо погнала дальше:

    -  Ну вот! И поехали они в Тирану! Когда коммунисты слетели! Сразу взяли и поехали! И погибли! Вся семья! Только приехали - а там сразу беспорядки начались! Там беспорядки начались, помните? У нас по телевизору показывали! А они погибли! Вся семья драматургов! Все-все! А они прописаться не успели! У них дубоссарская прописка! Они туда тайно поехали! И все погибли! На его глазах погибли! Его тут пять психоаналитиков откачивали! Талантище!

    -  А по-русски почему не говорит? - спросил мент устало.

    -  Я же говорю, товарищ капитан! Албанец он! А в Дубоссарах тоже война! И националисты! Там линия фронта через их дом прошла! Все сгорело! Все бумаги!

    Дидис прекратил орать так же неожиданно, как и начал.

    -  А я в его пьесе «Фетяска» играю! - продолжала Аська. - Все, Вика, бери бумагу, пишем заявление! Три заявления пишем! Мы все его знаем! И родителей его знаем! И подтверждаем! Мы всем литературным объединением к нему в Дубоссары ездили! Поклониться! Мэтру! Отцу его, в смысле! За него Балканский фонд при ЮНЕСКО хлопочет, он все равно уедет за границу. По нему Париж плачет!

    -  Гражданка. Как я его отпущу? У него ни документов, ни объяснений никаких. Кто он такой? - раздельно проговорил невредный мент.

    -  Так я же вам объяс…

    -  Все, гражданка. До свидания. Разберемся, отпустим, зря держать не будем.

    -  Напрасно вы так! - со слезой выкрикнула Аська. - Но все равно, вы заявления обязаны принять! И завизировать! Пойдем, Вика!

    Они вылетели из ментовки.

    Мент помолчал. Перевел взгляд на Сигизмунда.

    Сигизмунд достал из-под куртки бутылку хорошей водки и сказал спокойно:

    -  Мы вас очень просим.

    Мент бутылку взял. Спросил:

    -  Он что, правда драматург?

    -  Правда. И очень серьезный.

    -  Дела, - хмыкнул мент. - Да ладно. На мужике, вроде, не висит ничего, кроме мелкого хулиганства… Штраф придется заплатить…

    * * *

    Узнав о том, что виру за жлобское поведение Дидиса внес Сигизмунд, Вавила разволновался. Попытался компенсировать ущерб. Даже Дидиса ему всучить попробовал. Объяснял через Вику, что Дидис даром что скалкс - очень хорошего рода.

    История приобретения Вавилой Вандаловичем гражданина Дидиса, албано-дубоссарского драматурга, раба и поэта, выглядела исключительно странной и дикой.

    Как понял из сбивчивого перевода Вики Сигизмунд, разразилась как-то раз в Вандалии какая-то война. Точнее, интервенция. Вторглась огроменная рать неведомых Сигизмунду людей - гепидов. Видать, особая разновидность дикарей, из Петербурга от вандалов не отличимая.

    И была между ними великая сеча. И жестокая. В ходе той сечи и вышло так, что продали гепиды Дидиса Вавиле-воину за мешок жратвы. Плохо у них со жратвой в ту пору обстояло. А Дидис был у гепидов на подхвате. Уже тогда рабствовал. Тот же человек, который продал, страшный и свирепый (по утверждению Вавилы), между двумя взмахами боевого топора успел поведать, клянясь и божась, что откуда этот Дидис - то неведомо, но рода, по всему видно, очень хорошего.

    Дидис, сидевший рядом, отсвечивая битой мордой конокрада, согласно кивал.