-  А кто он был хоть, этот Радагаст?

    -  Ты знаешь, - медленно проговорила Вика, - есть такое мнение, что славянин.

    -  Начало пятого века, значит… - сказал Сигизмунд. - Полторы тысячи лет назад…

    И посмотрел на Вамбу. Вамба явно не тянул на такой солидный возраст.

    -  Йай! - с жаром продолжал посланец седых веков (Вика переводила). - И в самом деле! Вникни же, Сигисмундс: на полдень - народ лютый, неведомый, к землям нашим подбирается, а где-то за горами, за долами, за лесами - ходит-рыщет Радагайс, еще более лютый! Вот как плохо, вот как страшно!

    И хоть велик и могуч народ вандальский, но не бесконечна сила его. Посему внял Лиутар словам Сегериха. Про все доподлинно выспросил. И про то, как Лантхильда, дочь Валамира, сына Гундамира, в овраг сверзилась и что из этого проистекло. И про то, как убилстайна из земли чудесным и страшным образом выпростался. И как ты, Сигисмундс, муж великий и щедрый, махта-харья со всех сторон, допрежь убилстайны в овраге появился и к себе всех зазывал, добро суля. И в то вник Лиутар, сын Эрзариха, что края твои добром изобильны, людом же населены простоватым. И случилось так, что склонился Лиутар к уговорам Сегериха и решил приглашению твоему внять. С дружиною и со всеми родами вандальскими…

    «Махта-харья» похолодел. Вика прыснула. Сигизмунд страшно озлился на нее, но смолчал.

    -  Так было решено промеж Сегерихом и Лиутаром, о чем и старейшинам доложить было велено: ежели ты, Сигисмундс, еще раз явишь себя, принять тебя с почестями, одарить и приглашению твоему последовать. И еще говорил Лиутар, что осенью поедет он по селам кормиться - тогда и привезет дары тебе.

    Тут Вамба заметно пригорюнился.

    …С Лиутаром-вождем так вышло. Сам он на убилстайну смотреть не поехал, недосуг было. Дружинников послал, а с ними одного своего десятника. Этот десятник… - Тут Вамба омрачился. Даже замолчал на время, собираясь с силами.

    -  Что? - с упавшим сердцем спросил Вику Сигизмунд. - Десятника еще ждать?

    Вика переговорила с Вамбой. Перевела не без ехидства:

    -  Десятник тот - ох какой бедоносец. По правде сказать, жуткий он человек. Да и то вопрос, человек ли… Сам, говорит, из рекилингов-волков, отцом был в священной ярости зачат, матерью в священной ярости извергнут.

    -  Что значит - «человек ли»? - изумился Сигизмунд. - Оборотень, что ли?

    -  Может, кое-кто шутки ради такой облик принял…

    -  Кто?

    Вамба многозначительно прикрыл один глаз ладонью. Вторым свирепо глянул на Сигизмунда. Вот, мол, кто!

    -  Вотан, - пояснила Вика. - Одноглазый бог. Отец богов.

    -  Вотан? Он что, тоже сюда намылился?

    -  Я думаю, Вотана не существует, - твердо сказала Вика.

    Вамба услышал имя «Вотан» и испугался. Зашипел, головой затряс. Мол, зря не поминай, девка, кого не след!

    Но про десятника рассказал.

    …Этот десятник собой таков: один глаз у него выбит, бьется двумя мечами сразу, а щитом пренебрегает, кольчугой же - нет. Хищен, как волчище матерый. И удача у него своеобычная: все в бою полягут - он непременно живым выйдет.