После снова к ого вернулась. К своему ненаглядному.

    Сигизмунд мысленно прикидывал, какова будет Лантхильда в очках. Сначала темные. Получилось паскудно. Потом - цветную пластмассу. Ну уж нет! Ей тонкую надо, золоченую. Благообразность придаст. Насколько это вообще возможно.

    И… Он еще раз позвал девку:

    -  Лантхильд!

    Она недоуменно обернулась. Он махнул ей рукой:

    -  Смотри, смотри…

    …благообразность и, как ни смешно, ученость.

    Мысль о золоченой оправе закономерно породила другую. Сигизмунд потянулся к телефону.

    -  Генка, жопа, - не здороваясь сказал Сигизмунд. - Бабки где?

    Генка что-то жевал.

    -  Готово? - спросил он с набитым ртом.

    -  Товар - деньги.

    Генка дожевал и клятвенно обещал кузену, что беспременно завтра к вечеру деньги будут. Заедет к вечеру в контору к Сигизмунду и завезет.

    -  Смотри у меня, - сказал Сигизмунд. - Не балуй.

    И положил трубку. С Генкой так. С Генкой строгость нужна. Без строгости с кузеном никак.

    Интересно, во сколько станут очки? Сигизмунд стал считать. Снова позвонил Генке. Тот сам очкарик, должен знать.

    -  Слышь, кузен, почем нынче глаза? Если с нуля делать?

    -  Мужику, бабе? - Генка опять что-то жевал.

    -  Слушай, что ты все время жрешь?

    -  Ужинаю, бля. Сам меня отрываешь всю дорогу…

    -  Ничего, тебе полезно. Бабе.

    -  Хорошие или говно?

    -  Сам ты говно. Хорошие.

    Генка задумался на секунду. Слышно было, как он что-то пьет.

    -  В лимон выше крыши уложишься. Что, косоглазую себе нашел? Или с астигматами? Астигматы дороже, имей в виду. Лучше сразу откажись.

    -  Заткнись, - угрюмо сказал Сигизмунд.

    -  А хрена тогда звонил…

    -  Ну так жду завтра с бабками, - еще раз напомнил Сигизмунд.

    На этом разговор с родственником был завершен.

    Лимон. Двести баксов. У него и триста было. Ждали своего часа, когда их станет еще немного больше, и на поясе Сигизмунда угнездится точеное обтекаемое тельце радиотелефона. Чтобы быть как все нормальные новые русские люди. Чтобы из бара звонить какой-нибудь Аське. Или из бани. Мол, приезжай - тут мыло дегтярное есть, как ты любишь.

    Лантхильда оторвалась от ого. Вернулась к дивану.

    Налила себе еще чаю. Спросила Сигизмунда, налить ли ему. Он покивал: лей.

    Сигизмунд только сейчас заметил, что девка кладет в чай неимоверно много сахара. И ест ложкой, вычерпывая из чашки.

    Попивая чай, Лантхильда стала что-то Сигизмунду с жаром рассказывать. То и дело на телевизор показывала. Видать, передачка ее изумила. В рассказе Лантхильды то и дело мелькали Аттила с брозаром. В сходной ситуации побывали, не иначе. Вспоминая девкино творчество, Сигизимунд ничуть этому не удивлялся.

    Сигизмунд решил принять посильное участие в диалоге. Вспомнил еще двоих персонажей из прежней девкиной жизни и объединил их глаголом-связкой.

    -  А Вавила ист свиин.

    Сказал - и не без злорадства на Лантхильду поглядел.