Навстречу попался пожилой сосед. Старичок со второго этажа. Поздоровались с подчеркнутой чинностью. Расстались.

    Выскочив на улицу, кобель столкнулся нос к носу с кошкой. Та высокомерно подбирала с газеты рыбные головы. Завидев пса, выгнулась, зашипела и канула в темноте. Кобель рванулся следом и опрокинул Сигизмунда. Они как раз спускались с крыльца. Раскрошившиеся ступени обледенели, упасть ничего не стоит.

    Вот и упал. Девка, забыв свои страхи, тихонько хихикнула. И как только Сигизмунд поднялся, отряхиваясь, привязалась как ни в чем не бывало: кто, мол, это был? Что за зверь? Хва?

    Вот ведь темная!

    Сигизмунд отпустил кобеля в свободное плавание. Тот задрал хвост «знамена самураев» и умчался с громким лаем.

    Сигизмунд пошел кыскать, и спустя короткое время из темноты появилась кошка. Немедленно принялась тереться, умильно мявкая.

    Эта трехцветная лоскутная киса была известна во дворе как Мать-героиня. Она исправно наводняла двор котятами. В нынешнем году у нее был особо лихой производитель и, как говорила Софья Петровна, в этом году коты уродились на славу.

    Мать-героиня опять вынашивала в своем благодатном чреве потомство. Двигалась с трудом и очень хотела есть. Задрав хвост и вытаращив янтарные глаза, принялась ходить взад-вперед, вытирая морду о сигизмундовы ноги.

    Он наклонился, подставил ей ладонь. Кошка уместила в ладонь свою изящную голову и снова мявкнула.

    Лантхильда широко распахнула глаза. Недоверчиво посмотрела на кошку, на Сигизмунда. Он кивнул: давай!

    Лантхильда присела. Протянула ладонь. Кошка с охотой переметнулась от Сигизмунда к девке. Ткнулась, понюхала и повернулась хвостом. В знак особого доверия.

    Лантхильда опять посмотрела на Сигизмунда. Спросила:

    -  Хво?

    -  Это, девка, кошка. Мяу.

    -  Мьюки, - определила Лантхильда.

    -  Пусть будет мьюки.

    Обогнув двор по длинной дуге, к крыльцу возвращался кобель. Мьюки мгновенно ушла в подвал. Кобель врезался в Сигизмунда, едва не уронив его снова, и разочарованно зарычал в сторону подвала.

    Отошли от дома. Оказавшись в более темной части двора, Сигизмунд свернул руку калачиком и показал Лантхильде, как надлежит чинно прогуливаться под ручку. С третьей попытки у девки получилось. Она снова хихикнула, сказала что-то, помянув Вавилу, и принялась расхаживать с Сигизмундом взад-вперед по двору.

    Сигизмунду стало смешно. В не очень старших классах они начинали ходить с девочками под ручку - именно так, чинно. Это считалось чуть ли не последним шагом перед тем, как сделать предложение. Особым шиком было рассказывать потом, как «ходил с Ипатовой под ручку, а после ничего ей не сказал». Звучало так, будто соблазнил эту Ипатову, ученицу 6-го «В» и бросил ее с ребенком на панели.

    Так и ходили по двору Сигизмунд и Лантхильда, невинные и гордые, точно шестиклассники. Девка показала на детский садик. Поинтересовалась. Сигизмунд изобразил «уа-уа».

    -  Барнило, - подсказала Лантхильда.

    -  Барнило хуз, - выродил Сигизмунд. Ай да Сигизмунд Борисович! Ай да сукин сын! Здорово шпарю на незнакомом языке! Мало того, что языка не знаю - не знаю даже, какой это язык!

    Скрип-скрип по снежку. Возвратились к крыльцу. Кобель бесновался у подвала. Кошку на бой вызывал. Кошка сидела на безопасном расстоянии. Холодно наблюдала за псом. В подвальном оконце были видны ее янтарные глаза.

    Девка остановилась перед домом.