У шкафа, подбоченившись и слегка выпятив живот, стояла Лантхильда и победоносно орала. Она была очень красна, отчего волосы казались совершенно белыми. В комнате резко воняло дорогими духами.

    Почти загораживая дверной проем, спиной к Сигизмунду, стояла дражайшая экс-супруга Наталья Константиновна. Как завороженная, она глядела на девку. Время от времени Наталья набирала в грудь воздуха и испускала короткое беспомощное кудахтанье, пытаясь вклиниться в скандал.

    Какое там! Блаженная девка и слова ей вставить не давала. Это Наталье-то! Такое, наверное, случается, когда липовый «черный пояс» напарывается на настоящего Мастера.

    Умело дозированная, наигранная нахрапистость Натальи, которой та неизменно брала верх над слабонервными противниками, явила полное бессилие перед кондовым таежным жлобством девки. В мировоззрении Натальи не было места для таких социальных типов, как девкин братец с подбитым глазом или же Вавила, девкин бойфренд.

    Лантхильда вопила с наслаждением. Легко. Со знанием дела.

    Сигизмунд опустил бутылку, прислушался, стоя за натальиной спиной.

    Ухо выловило несколько раз повторившееся, знакомое слово «двала». Неслись малопонятные «пилин» и «Пилат». При чем тут скандально знаменитый прокуратор Иудеи, до Сигизмунда доперло чуть позже. Так звучало в девкиной передаче одно хорошее русское словцо, слышанное дикой барышней, несомненно, от С.Б. Моржа, русского, 36, СПб, высшее и так далее. «Пилин», очевидно, был суррогатным, более пристойным заменителем «Пилата».

    И тут Лантхильда увидела Сигизмунда. Расплылась в радостной улыбке, сделалась вдруг приторно-умильна. Сигизмунд из-за натальиной спины показал ей бутылку пива.

    И тут Наталья обернулась…

    Сигизмунд мгновенно увидел картину как бы со стороны: шкаф, крикливая белобрысая стерва, подкравшийся со спины экс-муженек с бутылкой… Наталья каменно смотрела на Сигизмунда. Уесть пыталась взглядом. Выковыривала остатки совести со дна его души. Выскребывала.

    Лантхильда замолчала. Отдала поле битвы в руки Сигизмунда. Он это как-то сразу понял.

    -  Ну так что, - холодно промолвила Наталья, - насколько я понимаю, тебе сейчас не до НАС. Денег у тебя нет. - Она выдержала паузу. - Скажи своей блядище, чтоб заткнулась. В шкафу вещи мои лежат.

    -  Там нет твоих вещей, - сказал Сигизмунд.

    -  А я говорю - есть.

    Сигизмунд с тоской ощутил, как его засасывает в обычный диалог.

    Подумав, он объяснил:

    -  Я их выбросил.

    -  Врешь! - безапелляционно сказала Наталья.

    -  Проверь, - предложил он. И подмигнул девке: мол, можно! давай!

    Лантхильда с готовностью прянула вперед. И тут Наталья, потеряв наконец самообладание, завизжала:

    -  Убери ее! Убери эту стерву! Развел тут бордель! Притон! Водка! Бляди! Карты!

    -  Ты преувеличиваешь, - сказал Сигизмунд. - Ты же знаешь, я не люблю карты.

    Наталья понесла.

    После маэстро Лантхильды Наталья Константиновна выглядела более чем бледно. Опера приелась, партия была знакома, слова изучены. Сигизмунд сел на диван и, морщась, снял зубами пробку с бутылки. Приложился к горлышку. Пиво забулькало. Лантхильда с завистью смотрела, как он пьет.

    Сделав глоток, Сигизмунд подозвал девку и отдал ей бутылку.

    -  Значит так, Наталья, - прервал он излияния экс-супруги.