-  Что за матрица?

    Сигизмунд знал, что рано или поздно ему придется анализировать спектакль - Аська заставляет не только ходить и смотреть, но и вникать. Спешил запастись терминологией. Чтоб потом ничего не придумывать. Один раз высказал свое мнение и получил от Аськи по морде. С тех пор осторожничал.

    -  Понимаешь, вся «Чайка» подается нами как грандиозная мистерия в четырех перинатальных матрицах. Сама «Чайка» трактуется как роды, отсюда цепочка - символ пуповины. Процесс родов отражается на психологии человека. Как тебя, Морж, родили - таким и будешь, пока не подохнешь. Условно процесс движения плода по маточным трубам делится на четыре этапа. Каждый человек рождается неповторимо и особенно. Поэтому, кстати, мы все такие разные… Кому-то тяжело дается первый этап, кому-то второй… Кульминация родов - это третий этап. Этап борьбы…

    Сигизмунд слушал, рассеянно поигрывая колечком. Чуял близость мокрогубого. Это подстегивало его совершать подвиги. Щоб врагу не досталося.

    -  …Выйти на мистерию собственного рождения можно посредством голотропного дыхания. Ну, дышишь, дышишь, потом у тебя судороги начинаются и глюки, в общем, круто. Есть люди, которые тебя ДЕРЖАТ - ситтеры. Или сеттеры.

    -  Сеттер - это собака. Она ест корм «Чаппи», - сказал владелец фирмы «Морена».

    И потянул свитер еще ниже. Дальше свитер пошел легко, увлекая за собою также аськины трусики.

    -  Так ты слушаешь, Морж? Не отвлекайся. Это совершенно новое слово в развитии сценискусства. Весь спектакль уподобляется акту иррациональной психотерапии. Все актеры и зрители, сливаясь в грандиозной оргазмической мистерии, заново проживают коллективный и одновременно с тем индвидуальный родовой процесс, который вместе с тем является родовым процессом человека-лица, замедленно смолящего на экране - ты понимаешь? - а поскольку этот человек похож на Чехова, то все мы соединяемся в Чехове и проживаем родовой процесс самого Чехова. Его перинатальные матрицы накладываются на перинатальные матрицы зрителей, и человек выходит из театра обновленным, как бы заново родившимся. Это катарсис… Это потрясающе, Морж! Это надо пережить!.. Слушай, что ты возишься? У меня левый сосок все равно нечувствительный. Давно-о…

    Ну вот, а эти двое, которые ходят с гонгами и барабанами взад-вперед по сцене и бьют очень громко и не в такт, - они символизируют Хирургический Абортальный Ужас, понимаешь? Какая находка!..

    -  Что? - переспросил Сигизмунд, раздвигая аськины костлявые коленки.

    -  Ты что, не слушаешь?

    -  Ты мне уши коленями зажала, как я могу слушать…

    -  Абортальный Ужас, понимаешь?

    -  У тебя давно месячные были?

    -  Какая разница, они все равно нерегулярно…

    Глава восьмая

    Сигизмунд возвращался домой часов в пять утра. Ехал - засыпал за рулем. Вымотала его Аська. Без всякого голотропного дыхания.

    Чтобы не заснуть, врубил Вагнера. Вагнер придал заснеженному безлюдному городу мрачную патетичность. Даже снегоуборочные машины, ползущие, посверкивая, вдоль Садовой, таили в себе, казалось, немую угрозу.

    Глаза неудержимо слипались. Буквально заставил себя завести «единичку» в гараж. Пошел к дому. Окно «светелки» горело - единственное во всем доме. У Сигизмунда екнуло внутри. Сна как не бывало. Взлетел на свой этаж, открыл дверь. Лантхильда навстречу не вышла.