-  На какую премьеру?

    -  Ты что, с дуба рухнувший? На «Чайку». Мы тут репетируем, вкалываем, задроченные все уже вконец, а он и не знает ничего… И девочку свою приводи. Ей понравится. Такие шаманские танцы, она должна оценить. Она у тебя первобытная. Славянка. Я уже всем тут рассказала. Наш реж хочет ее посмотреть. У нас тут роль одна может быть…

    -  А пошел бы ваш реж… Слушай, что ты мне за тварь принесла? Она нас тут всех перекусала.

    -  А ты что, палец ей в клетку совал?

    -  Я ей пить ставил.

    -  Ее надо отвлекать. У нее инстинкты. А когда сытая, ее на руки можно брать. Ее, кстати, нужно каждый день на руки брать, чтобы не одичала. На руках она не кусается. Только к уху не пускай. Тогда кусить может. И к горлу. Нашего режа она в губу укусила.

    -  А ты с ним целуешься, - сказал Сигизмунд с укором. - Фу…

    -  Ну, он же с тех пор умывался…

    -  Все равно. Я с тобой целоваться теперь не буду.

    -  Ну и говно же ты, Морж. Давай я тебя с сестрицей познакомлю… Я про молоток рассказала, что у тебя висит. Наши тут все в восторге. Сестрица моя ученая тут же сходу теорию какую-то навернула. Мы у меня молотка не нашли, паяльник повесили. Тот, охрененный… Ну ладно, про премьеру не забудь. Послезавтра. Где в прошлый раз.

    И не прощаясь Аська бухнула трубку.

    Глава двенадцатая

    Сигизмунд уже смирился с мыслью о том, что в ближайшем будущем предстоит совершить очередной тягучий наезд на РЭУ. Касательно побелки. С тоскливым омерзением откладывал эту сцену со дня на день. Не хотелось портить настроение, которое впервые за много времени было устойчиво хорошим.

    И вдруг РЭУ поразило его в самое сердце. Сигизмунду даже показалось, что он вдруг вернулся в эпоху развитого социализма с почти человеческим лицом.

    С утра ему позвонили и неприятным голосом осведомились, будет ли он завтра весь день дома. Ибо маляры возымели неукротимое желание явиться завтра и во что бы то ни стало произвести ремонтные работы у Сигизмунда в квартире.

    Сигизмунд замялся. Все это было очень неожиданно. Кроме того, он инстинктивно предпочитал жить на руинах, нежели в эпицентре грандиозного ремонта.

    -  Ну так что? Будете? - Женщина в телефоне не оставляла ему пути для отступления.

    -  Ну… - промямлил Сигизмунд. - Буду.

    -  С семи тридцати. Ждите. Да, мебель закройте, не забудьте. А то закапают.

    Сигизмунд положил трубку и зашел в свою комнату. Он там не был уже несколько дней. В комнате застоялся затхлый известковый запах. Окна были заклеены - Сигизмунд лично залепил на 7

    - е ноября. Это была семейная традиция: окна закрывали 7 ноября, а открывали 1 мая. Сигизмунд открыл форточку, но свежее в комнате не стало. Просто выстудилось и все.

    Обвел глазами мебель. За эти дни она вдруг стала ему почти чужой. Увидел, какая она старая, обшарпанная. Стеллаж этот дурацкий. Все пыльное. Как будто и не живет здесь никто.

    Превозмогая себя, добыл несколько старых номеров «Рекламы-шанса» и стал густо устилать мебель и пол. Решил покончить с этим до работы, чтобы вечером спокойно отдохнуть.

    Лантхильда еще спала.

    Процедура укрывания мебели газетами оказалась куда более простой и легкой, чем опасался Сигизмунд. Ведь делал когда-то ремонт. Сам делал - вскоре после женитьбы. Не было тогда этой тяжести в руках.