Сигизмунд даже испугался. Сказал:

    -  Да успокойся ты, успокойся. Все нормально. Свой это мужик. - А потом спросил вдруг ради интереса: - Что, Охта?

    Девка ответила утвердительно. Да, мол, Охта.

    На Охте, стало быть, со стариком Сальваторычем встречалась. Видать, ценители Сальваторыча над ней надругивались. Изверг-то эстет, оказывается!

    Стоп. Какой изверг? Мы же еще вчера постановили, что нет никакого изверга. Побольше pulp fiction жри, сам станешь… э-э

    - э… Сигизмунд затруднился продолжить.

    Впрочем, вождь мирового пролетариата увлек девку не меньше, чем вождь растленно-буржуазного сюра. В Ленина девка всматривалась долго. Водила пальцами над склоненным над перфолентой челом. Бормотала что-то. Сигизмунд только одно слово разобрал: «Аттила».

    Даже присвистнул. Ничего себе, ассоциативный размах! Переспросил, не поверив:

    -  Аттила?

    Полоумная оторвалась от Ленина, закивала и горячо понесла что-то несусветное. Видно было, что очень ее, девку, это волнует.

    Сигизимунд спросил, немного обеспокоившись:

    -  Может, чаю тебе горячего сделать?

    Девка, естественно, не поняла.

    Сигизимунд решил проверить, насколько сильны у нее ассоциативные связи. Спросил отрывисто и четко:

    -  Аттила? Гитлер? Наполеон? Сталин?

    Девка заморгала белесыми ресницами. Не врубается. Хотя видно, что старается. Угодить хочет.

    Тогда Сигизмунд пошел испытанным путем.

    -  Аттила? - спросил он, тыча в девку пальцем. - Охта?

    Она замотала головой. Мол, к Аттиле Охта не имеет отношения. И на том спасибо. Не был на Охте Аттила. Не завоевывал, стало быть.

    После этого девка подобралась к компьютеру. Сигизмунд отреагировал лаконично:

    -  Кыш.

    Для верности еще и пальцем погрозил. Она отскочила.

    Девка хоть и юродива, но не вредоносна. Это он уже уяснил. Если скажешь ей «нельзя» - так, чтоб до нее дошло, - то трогать не будет. Это тебе не кобель, об которого хоть палки ломай, все равно свой нос сует везде и всюду.

    А тем временем полоумная приступила к исследованию дивана, на котором Сигизмунд возлежал. На четвереньки встала. Заглянула вниз. Ничего не увидела.

    Озорства ради Сигизмунд надавил на кнопку «ленивки», включая телевизор. «Ящик» был ориентирован мордой к дивану - для удобства.

    «Ящик» ожил. Показал певичку. Певичка демонстрировала ляжки и убого страдала.

    Девка вскочила. Очень испугалась. К Сигизмунду метнулась, защиты ища. Он погладил ее по голове - с легким нажимом, как пса - и рядом с собой усадил. Мол, сиди.

    Поначалу она дрожала, но постепенно успокоилась. Увидела, что телевизор больше никаких самостоятельных действий не предпринимает.

    Сигизмунд показал ей «ленивку». Как включать, как выключать. В руки дал, заставил повторить.

    Сперва девка держала «ленивку», как ядовитого скорпиона. Потом зажмурилась и с глубоким вздохом нажала. Телевизор выключился.