Девка отлепилась от «Утиных историй» и посмотрела на него как на полного дебила. И снова в экран уперлась.

    Да, товарищ Морж. Совсем вы поглупели. И заметьте, как быстро пошел процесс.

    А девка и впрямь глаза щурит. Только сейчас обратил внимание. Точно, плохо видит. Очки ей надо.

    Ну ничего, милая, потерпи. Вот завтра дядя Сигизмунд отлепит задницу от дивана и попрется не тараканов морить - своим прямым делом заниматься - нет, попрется он в «ВИЖЕН ЭКСПРЕСС, НОВЫЕ ЗЕНКИ ВСЕГО ЗА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ МИНУТ».

    Тут, по счастью, мультики кончились. Можно снова дышать полной грудью.

    Сигизмунд отобрал у девки «ленивку» и вырубил «ящик». Хватит.

    Она пыталась умолить его. Судя по жестикуляции, неимоверными выгодами соблазняла. Но Сигизмунд, не обращая внимания, просто выдернул шнур из розетки.

    А в розетке, девка, живет злой Дядя Ток. Сигизмунд весьма доходчиво - вспомнил свои педагогические подвиги на ниве воспитания Ярополка - объяснил девке все про злого Дядю Тока. Устрашил и запугал. Успешно запугал.

    И так ловко это сделал! Подозвал полоумную, велел пальцы к розетке поднести. Поднесла, доверчивая. У него аж сердце защемило. Как она, такая, только из своих кущ до Питера добралась!

    Злой Дядя Ток исправно дернул. Девка визгнула, развернулась и вдруг ловко съездила Сигизмунда по уху. А после, обвалом, в ужас пришла.

    Затряслась, побледнела. Небось, решила, что после такой дерзости он ее всю в макаронину скрутит и в эту розетку запихает.

    Сигизмунд стал ей объяснять, что нельзя пальцы в розетку совать. А то плохо будет. Да и вообще к розеткам лучше не подходить. В розетки можно только вилки от шнуров совать. Вот так. И никак иначе.

    На оплеуху он внимания не обратил. Порадовался даже, что с мозгами у дуры, может быть, не все еще безнадежно. Правильно причину несчастья вычислила.

    Девка надулась. К своей тахте направилась, прочь из комнаты.

    Сигизмунд ее остановить хотел. Позвал:

    -  Двала!

    Она остановилась в дверях и рявкнула со слезой:

    -  Нэй двала!

    И вышла.

    Вот так. Не Двала. Стало быть, «Двала» - не имя. Или не ее имя. Ладно, как там ту юродивую звали? Которая яму копала? Маша? Спасибо хоть не Лизавета Смердящая…

    Ладно, мириться с юродивой надо. Негоже блаженных обижать.

    Девка, надувшись, сидела на тахте. Когда он вошел, повернулась в его сторону.

    -  Ну, - сказал Сигизмунд. - Давай мириться. Давай мир. Дружба. Май. Труд. Фройндшафт. Френдшип. О'кей? Ты - нэй Двала. Ты - Маша. Лады?

    Видимо, желая сделать ему приятное, девка выдавила:

    -  Окэй.

    -  Вот и хорошо, - обрадовался Сигизмунд. - Пойдем, покажу что-то.

    Он поманил ее за собой. Она помедлила немного и встала с тахты.

    * * *

    Для начала Сигизмунд решил поразить воображение блаженной наиболее грандиозным даром. Про секондхендовское происхождение чуда благоразумно решил умолчать.

    С другой стороны, там, у себя в землянке, они, небось, все друг за другом донашивали, а сапогов у дядьев

    - бородачей, поди, на всех одна пара и водилась.

    Девка толклась рядом, задирая голову, - смотрела, как Сигизмунд снимает с полки над вешалкой большой хрустящий пакет.