Вопрос явно был риторическим, поэтому, когда я с детской непосредственностью начал говорить, она удивлённо посмотрела на меня.

— А что тут такого? — я насупился. — Это же моя вилка. И я её уронил.

— Андер, со мной не нужно спорить, — устало произнесла она, сдерживаясь.

— Тогда я не понимаю, — испустив печальный вздох, я поёрзал на сидении и замолк.

— И что же тебе непонятно?

— Почему вы тогда приказали Нике позвать меня на ужин? Сами же говорите, что есть прислуга...

Камила явно была растеряна моим абсолютно точным замечанием, но подозревать ребёнка в расчётливом сарказме было глупо. Налицо просто детская непосредственность, часто граничащая с глупыми вопросами, которые иногда попадают точно в цель, ведь не всегда одна и та же фраза имеет для взрослого или ребёнка одинаковый смысл.

Стоит отдать её должное, она быстро сориентировалась, что мне абсолютно не понравилось.

— Возможно ты и прав. Хорошо, тогда подними свою вилку. А я пока закончу, с твоего позволения, — не удержалась она напоследок. Развернувшись к Георгу, она только раскрыла рот, как была перебита взволнованным голосом Ники.

— Тётя Камила, не выгоняйте, пожалуйста Георга. Он — хороший.

Моя ты хорошая, ты сейчас даже не представляешь, как мне помогла. За это я поблагодарю тебя позже. А сейчас мне предстоит пройти по тонкой грани, сыграв упёртого и растерянного ребёнка.

— Я тоже не хочу, чтобы Георга выгоняли.

— Так, — хлопок ладонью по столу у Камилы вышел негромким, но девочки испуганно вздрогнули. — Все трое! Поднялись из-за стола и отправились в свои покои! И не выходить оттуда, пока я не разрешу!

— Но мы даже не поужинали, — изумилась Аурита.

— Встали и вышли! — отчеканила Камила. — Сегодня вы наказаны! Алан, проследи за этим.

Ну что же, дорогая тётушка... Теперь моя очередь наказывать. Вот только, боюсь, для тебя это будет более суровым наказанием, чем просто остаться без ужина.

Я тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

Глава 10

Камила наверняка думала, что мы безропотно подчинимся, но каково было её удивление, когда я задвинул стул и молча направился к Георгу.

— Андер!? — баронесса он Фарен, видимо, начала терять терпение, и я её сейчас прекрасно понимал.

Собрав здесь почти весь людской ресурс прислуги, она выступила лицом главенствующим. Да, никто из взрослых возразить ей не сможет, кроме Константина и Георга, но первый был проинструктирован мной, а второй был слишком осторожен, чтобы открыто вступать в конфронтацию с баронессой.

Вот только тётушка не учла одной детали.

Вернее — трёх. Детей.

И сейчас открыто совершая акт неповиновение, я дискредитировал её в глазах всех собравшихся. Плевать, что это всего лишь ребёнок, дело не в этом. Все запомнят не мои выходки, а сам факт неповиновения, который довольно сильно разрядил напряжённую обстановку, сведя практически на нет всё сказанное Камилой до этого.

Проигнорировать меня она не могла, так как сделала бы ещё хуже. Встать и применить ко мне насилие она тоже не могла, ибо баронесса, самолично наказывающая непослушного ребёнка, который только недавно потерял отца...

Да ей проще снять платье и голышом прогуляться по поместью. Осуждения со стороны общественности и то — будет меньше.

А слуги — это слуги. Им рот не заткнёшь.

Случись что-то подобное, об этом через несколько часов будут знать столько людей... И подобное скрыть не удастся. У всех есть смартфоны — " коммуникаторы «, как они здесь зовутся, есть друзья, подруги и знакомые, которых они могут набрать и сказать: «А ты представляешь?».