Loading...
Изменить размер шрифта - +

— Позволь мне взять его. — Гейб взял ребенка и пощекотал ему животик. — Похоже, ты не прочь пойти с ним прилечь?

— Ты тоже! — Завидуя, Лора подавила зевок. — Ты спал не больше меня! Удивляюсь, как ты выдерживаешь это?

— Три десятилетия здоровой жизни и привычка к ночным играм в покер!

— Твой отец и сейчас не прочь поиграть! Может быть, Майкл похож на него?

— Может быть! — Гейб коснулся пальцем ее подбородка. — Ты действительно не валишься с ног?

— Никогда в жизни я не чувствовала себя лучше, чем сейчас!

— Да у тебя же слипаются глаза!

— Даже пять часов сна подряд мне не помогут!

— Я должен тебе кое-что показать. А потом ты поднимешься к себе и немного вздремнешь. Мы с Майклом развлечемся и без тебя!

Он провел большим пальцем по ее подбородку. До Лоры он понятия не имел, что запах пудры и мыла может так возбуждать.

— Когда ты отдохнешь, мы устроим интимный ужин!

— Я сейчас же ухожу!

Гейб засмеялся и поймал ее за руку прежде, чем она начала подниматься.

— Пойдем сначала посмотрим.

— Хорошо, у меня нет сил спорить.

— Я учту это. — Одной рукой держа младенца, а другой обнимая Лору, он вошел в гостиную.

Лора и раньше видела эту картину, от первого мазка до последнего. И все же сейчас, над камином, она выглядела иначе. В галерее это было лишь прекрасное произведение искусства, которое следует изучать и студентам, и знатокам, комментировать и обсуждать, разбирать и критиковать. Здесь, в гостиной, при свете заходящего солнца, это было проявлением чего-то личного, частью их троих.

Она не понимала, насколько ей не хотелось видеть эту картину в галерее Мэрион. Не знала она также что, увидав ее здесь, она, как никогда раньше, испытает чувство возвращения домой.

— Она прекрасна, — промолвила Лора.

Гейб понял. Это не тщеславие и не самолюбование.

— Никогда раньше я не написал ничего, что могло бы сравниться с этим. И сомневаюсь, что напишу ещё. Пожалуйста, присядь.

Что-то в его взгляде заставило ее взглянуть на него прежде, чем устроиться на кушетке.

— Я не предполагала, что ты собирался привезти ее домой. Я знаю, у тебя были выгодные предложения.

— Я никогда не собирался продавать ее. Мне всегда хотелось, чтобы она была здесь.

Посадив малыша на бедро, он подошел к портрету. — Сколько здесь ни живу, я не написал ничего и не нашел ничего, что мне хотелось бы повесить на этом месте. Опять судьба! Если бы я не был в Колорадо, если бы не шел снег, если бы ты не сбежала! Чтобы мы встретились, должно было случиться то, что случилось с тобой, и то, что случилось со мной. Понимаешь? — Он с полуулыбкой повернулся к ним. — Интересно, что же ты понимаешь, ангел? Мне только недавно стало ясно, что ты не представляешь, какие чувства я испытываю к тебе!

— Я знаю, что мы нужны тебе, я и Майкл. После того, что произошло с нами со всеми, мы способны изменить жизнь к лучшему!

— И мы ее изменили? — Гейб задавал себе вопрос, не давит ли он слишком сильно, но подумал, что, если не надавит, сейчас, дальше может быть слишком поздно. — Ты сказала, что любишь меня. Я понимаю, тут значительную роль играет благодарность, но мне хочется знать, есть ли в твоих чувствах нечто большее?

— И что ты хочешь от меня услышать?

— Я хочу, чтобы ты внимательно посмотрела. — Он протянул руку. Лора не шевельнулась. Тогда он подошел к ней и поднял на ноги. — Посмотри на портрет и скажи, что ты видишь?

— Себя.

Быстрый переход