— И это ты спрашиваешь меня о розах? Невероятно.

Джерри улыбнулся. И сразу стала заметна ямочка на левой щеке. Щеке, заросшей щетиной.

Ким никогда еще не видела его небритым. Он выглядел как-то по-другому, словно стал сильнее. Не сравнить с чисто выбритым, в деловом костюме мужчиной, к которому она привыкла. Темная щетина делала его голубые глаза еще бездоннее и резко очерчивала нижнюю челюсть.

— Ты удивлена?

— Конечно! Трудоголик несчастный… еще смеет упрекать меня. Вот уж поистине: горшок над котлом смеется, а оба черны. Сам же и втянул нас с отцом в эту канитель с расширением компании.

Когда Джерри понял, о чем она, то задумался.

— А что, я работал с вами в одной компании?

— Да, — осторожно подтвердила Ким, — и трудился над проектом больше, чем мы с отцом вместе взятые.

— Правда? Ну что ж, стоит изменить свои взгляды.

— Стоит, как же! — Врач даже не был уверен, сможет ли Джерри вспомнить себя такого, когда память окончательно вернется к нему. Ким не сомневалась, что, едва это произойдет, он сразу же станет прежним Джеральдом. А сейчас он не уверен в себе и как будто даже потерян. Отсюда и это новое отношение к ней.

— Да нет же, я серьезно.

Джерри коснулся ее руки. Ким вздрогнула от теплого прикосновения. Да, сейчас он кажется таким милым… Но как милый щенок вырастает во взрослую собаку, так и Джерри вскоре потеряет всю свою невинность и обаяние. Ким подозревала также, что он вернется к той женщине, с которой встречался. Джерри заметил, как она дернулась, и убрал руку.

— Похоже, у тебя и Джеральда… у нас разные взгляды. Невозможно любоваться прекрасным, когда только и думаешь, как бы побольше заработать.

Ким пристально вгляделась в него. Те же лицо, волосы, фигура, те же жесты. Не знай она всего, подумала бы, что перед ней близнец Джеральда. Добрый Джеральд.

— Неплохо бы нам сходить в церковь в воскресенье, — продолжил Джерри. — Побыть наедине с самими собой и покаяться Всемогущему. Мы забываем о том хорошем, что Он делает для нас. Уж я-то знаю, Ему совсем не нравится, когда люди забывают о Нем.

— В церковь?

— Ну да. Такой домик со шпилем и цветными витражами в окнах, — напомнил он, будто это у нее память не в порядке. — Можешь называть его храмом, если тебе так больше нравится.

Ким давно уже не посещала церковь. Во всем виноват этот проект. Либо она работает по воскресеньям, либо слишком устает, чтобы вставать к заутрене, и потому просыпает службу. Джерри, видимо, ощущал пустоту в своей душе и искал, чем бы ее заполнить. Может, если он обретет душевное спокойствие сейчас, оно останется с ним и после выздоровления.

— Хорошо, — согласилась она. — Мы пойдем в церковь в воскресенье, но при одном условии: сначала ты побреешься.

Наступило утро воскресного дня. Ким приготовила пену для бритья, новый бритвенный станок и оставила все в ванной у раковины, а сама села в гостиной. Перед тем, как собираться в церковь, она хотела почитать газету.

И тут же услышала:

— Это женская бритва… — Последовала пауза. — Она розовая.

— Ну и что? — отозвалась Ким. — Ею прекрасно можно побриться.

— А парень из телевизора говорил, что мужчине необходим станок с подвижной головкой.

Ким поднялась и, плотнее запахнув халат, направилась в ванную, пытаясь успокоиться. Ничего, через неделю-другую он вернется к себе. И она снова заживет спокойной, размеренной жизнью.

Ким дошла до середины коридора, когда Джерри увидел ее и улыбнулся, продолжая водить бритвой от одного уха через подбородок к другому.