Он подъехал в семейном автомобиле с наклейкой «Ребенок на борту» на заднем стекле. Водителю лет тридцать пять; дородный мужик с ползущими к затылку залысинами, зеленоватым цветом лица и густыми черными усами. Он лучезарно улыбался, разглядывая Никки.
— Хола, красавица! Как делишки сегодня?
— Нормально. Только одиноко что-то, да и в кармане пусто, — сказала она с такой же улыбкой.
— Тогда я, наверное, тебе помогу. Садись в тачку, прокатимся. Составь мне компанию и получишь сотню долларов.
— Предпочитаю две сотни.
— Да, прогулки по ночному городу обходятся все дороже. Но ты, сдается мне, стоишь этих денег, да?
— Есть только один способ выяснить…
Он ухмыльнулся и кивнул. Никки скользнула на пассажирское сиденье, бросив мимолетный взгляд назад. Ни детского сиденья, ни игрушек, ни фантиков от конфет.
На наклейке «Ребенок на борту» все еще красовался магазинный ценник.
— На желтых огнях лучше тормози, — сказала она, когда машина отъехала от тротуара. — Мы ведь не хотим, чтобы нас прервали, верно?
Слово «желтый» служило для Джека сигналом «Будь начеку». Услыхав, что клиент предлагает сэкономить на мотеле и поехать к нему домой, Джек понял, что у них появился вполне реальный кандидат. Он следовал за машиной, но старался держаться вне видимости: GPS-устройство в сумочке Никки позволит отыскать ее с точностью до нескольких метров.
Он последовал за ними по джорджийскому виадуку, в конце совершил плавный поворот и выехал под саму эстакаду. Здесь тянулась полоса незастроенных индустриальных участков, зажатая между китайскими кварталами и берегами бухты Фальс. Каждое лето здесь прокладывали извилистую трассу мотогонок, но в марте стальные зрительские трибуны и бетонные заграждения дожидались своего часа, составленные рядами на обнесенных колючей проволокой участках.
Почему-то Джек совсем не удивился, когда автомобиль впереди резко затормозил.
Сам он оставил фургон в квартале от него, а остаток пути проделал пешком. Джек пробирался в темноте бесшумно и быстро, готовясь к схватке с убийцей.
— Он отпирает ворота склада, — произнес ему на ухо голос Никки. — Говорит, там хранится ключ от трейлера. Я позволю запереть за нами ворота — пусть чувствует себя в полной безопасности.
Джек замер на месте.
Кусачки остались в фургоне.
Никки уже не предупредить; разработанный заранее план не изменишь. Джек поспешил назад прежним маршрутом.
Когда Джек схватил кусачки, клиент Никки уже запер ворота. Перестав беспокоиться о соблюдении тишины, Джек помчался туда со всех ног.
— Ну что, Луис, теперь ты готов размяться? — услышал Джек слова Никки. Микрофон был настолько чувствителен, что ему показалось, она стоит где-то рядом. Он слышал, как распахнулась дверь трейлера, почти видел, как Никки с Луисом поднялись внутрь…
Он не бегал в темноте с тех пор, как был ребенком, когда летней ночью стремглав пересекал широкую и пустую детскую площадку. Это было похоже на сон… и тогда нога Джека, уже оторвавшись от земли, вдруг задела за что-то твердое.
Был долгий, растянутый во времени миг падения во тьму, оборвавшийся, когда Джек со всего маху налетел лицом о стену. Темнота вспыхнула красным, но сразу же побледнела, теряя насыщенность красок.
— …Даже не знаю, Луис. — Голос Никки. Прорезав туман разлившейся в черепе боли, он вернул Джека к жизни. — Мне не очень-то нравится делать это с бисексуалами. Ты ведь можешь заразить меня чем-нибудь.
Она высмеивает его, провоцируя. Полагаясь на помощь Джека.
Он лежал в ледяной луже. Сколько же он пробыл в отключке? Правая рука успела совсем онеметь от холодной воды. |