– А ведь наши дети уже успели подружиться, гуляя по саду, – защебетала госпожа Пелу с материнской улыбкой.

Она показала на Ангела; он неподвижно стоял у стеклянной стены с сигаретой в зубах, чуть откинув голову назад, чтобы дым не попал в глаза, слегка прищурившись и скрестив ноги, и при этом казался невесомым, словно парящим в воздухе.

Леа прекрасно поняла растерянное, побеждённое выражение глаз Эдме. Она не смогла удержаться и коснулась её руки. Эдме вздрогнула всем телом, отдёрнула руку и спросила испуганно, едва слышно:

– Что случилось?

– Ничего, – ответила Леа. – Просто у меня упала перчатка.

– Нам пора, Эдме! – небрежно бросила Мари-Лор. Эдме, ни слова не говоря, покорно направилась к госпоже Пелу, которая сразу закудахтала:

– Уже? Нет, нет! Мы должны увидеться снова! Мы должны увидеться снова!

– Уже поздно, – сказала Мари-Лор. – И потом, вы же ждёте гостей. Эдме совершенно не привыкла к обществу.

– Понятно, понятно, – слащавым голосом подхватила госпожа Пелу. – Она ведь жила такой одинокой, такой замкнутой жизнью.

Мари-Лор улыбнулась, и Леа взглядом сказала ей: «По вашей милости».

– Но мы скоро навестим вас опять…

– Мы ждём вас в четверг! В четверг! Леа, может, ты тоже придёшь к нам в четверг?

– Приду, – отвечала Леа.

Ангел остановился рядом с Эдме, которая была уже в дверях, но до беседы снисходить не собирался. Однако, услышав ответ Леа, он обернулся.

– Прекрасно. Мы устроим небольшую прогулку, – предложил он.

– Правильно, правильно! Когда ещё гулять, как не в вашем возрасте, – умильно ворковала госпожа Пелу. – Эдме с Ангелом пойдут впереди, Ангел будет показывать дорогу, а уж мы с вами пристроимся сзади. Дорогу молодым! Дорогу молодым! Ангел, милый, вызови, пожалуйста, автомобиль для Мари-Лор!

И хотя на своих маленьких кругленьких ножках она с трудом ковыляла по гравию, она всё же проводила своих гостей до поворота, а потом перепоручила их Ангелу. Когда она вернулась на веранду, Леа уже сняла шляпу и закурила.

– До чего же они оба хороши, – запыхавшись, проговорила госпожа Пелу. – Не правда ли. Леа?

– Прелестны, – выдохнула Леа вместе с дымом. – Но эта Мари-Лор… просто слов нет…

Вернулся Ангел.

– А что Мари-Лор натворила? – спросил он.

– Как хороша!

– Да… Да… – подтвердила госпожа Пелу, – это правда, правда… когда-то она была очень красива.

Ангел и Леа переглянулись и засмеялись.

– Была! – повторила Леа. – Да она выглядит совсем юной. У неё нет ни одной морщинки. Подумать только, она может носить бледно-сиреневый цвет, который я так ненавижу, этот отвратительный цвет меня просто убивает.

Огромные безжалостные глаза и тонкий нос отвернулись от рюмки с водкой.

– Это она-то юная? – взвизгнула госпожа Пелу. – Простите! Простите! Мари-Лор родила Эдме в 1895 году, нет, в 94-м. Как раз тогда она смылась с каким-то учителем пения, бросив Халил-Бея, того самого, что подарил ей потрясающий розовый брильянт… Нет! Нет!.. Погоди-ка!.. Это случилось годом раньше!..

Трубные звуки, издаваемые госпожой Пелу, были на редкость громкими и фальшивыми.