Как только Паскуле повис всем телом на канате, привязанный змей ухнул вниз, и Паскуале тотчас оказался ниже уровня платформы. Он оттолкнулся ногами от гладких камней башенной стены и сумел забросить согнутую ногу на один из трех канатов от соседних змеев. Юноша повис вниз головой, держась руками и ногой, глядя вверх на затянутое облаками ночное небо и нависающую тень от башни. Он чувствовал, как по спине ползет большая капля пота. Налетел мощный ветер и запел в ушах, швырнул волосы ему в лицо, заморозил пальцы, но Паскуале был скорее возбужден, чем напуган, уверенный, что может убежать в темноту и исчезнуть, словно видение.

Но затем стражники свесились с парапета, три луча от их фонарей скрещивались и снова расходились.

Паскуале начал карабкаться вверх, и змей поднялся, распрямляя свой канат и поднимая вместе с ним Паскуале. Стражники вцепились в канат, за который держался Паскуале, но их силы были ничем в сравнении с мощью ветра, они лишь слабо дергали змея. Один из стражников закричал Паскуале, что ему ничего не будет, если он спустится, но большую часть его слов унесло ветром. Остальные склонились над лебедкой машины Хироу, пытаясь с помощью кремня зажечь огонь под котлом.

Паскуале, обхватив коленями канат, поднимался, перебирая руками, пока не оказался прямо под самым большим змеем. Его поверхность, полотнище, натянутое на каркас из ясеня, дрожала и гудела. В неверном свете фонарей стражников Паскуале увидел расстегнутую сбрую или некий плетеный футляр, похожий на тунику без рукавов, закрепленный на раме змея. Чуть дальше загибался руль. Паскуале карабкался, пока не добрался до этой сбруи, туда, где канат входил в кожаное кольцо и расходился веером на дюжину стренг, держащих змей за тупой нос.

По канату прошла быстрая дрожь. Паскуале посмотрел вниз и увидел, что труба машины Хироу выплевывает искры. Через несколько минут она нагреется и начнет наматывать три троса, чего пока не смогли сделать люди. Паскуале видел однажды на празднике, когда змеи поменьше парили над городскими стенами, что Для этого нужны усилия двадцати человек.

Он крепче ухватился за канат, распрямил ноги и медленно развернулся. Это оказалось не сложнее, чем когда на веревке за большими окнами комнаты Россо болталась обезьяна, хотя падать было раз в сто дальше, но нельзя думать о падении. Руки у него уже почти онемели, казалось, пальцы стали в два раза меньше. Молодой художник подтянул колени к груди, затем выбросил ноги назад. На мгновение его нога застряла в сбруе, и он едва не поддался панике, потому что в таком положении мог выпустить вертящуюся раму змея. Он толкался ногами, как лягушка, пятился назад, снова перехватывая руками, пока не ощутил, что его бедра и грудь оказались внутри плетеной упряжи.

Стражники снова кричали ему. Лучи их фонарей метались взад-вперед по внутренней поверхности змея. Действуя одной рукой, Паскуале затянул ремни, это оказалось легче, чем он думал: маленькие зубчики на медных застежках позволяли ремешкам скользить только в одну сторону. Он нащупал ногами стремена и наконец выпустил канат из другой руки. Сбруя заскрипела, принимая его вес и удерживая его. Он обеими руками взялся за руль перед собой и резко дернул его. Он много раз видел летом, что именно так делают на праздниках летуны на змеях, когда начал искать в жизни хоть что-нибудь похожее на его ангела.

Змей тут же пугающе быстро заскользил вниз. Его правый край захлопал, впуская воздух в пространство, образовавшееся от дуновения ветра над его поверхностью. Из разговоров с мальчишками, делавшими небольшие петли на змеях во время праздников, Паскуале знал: они летают благодаря тому, что воздух движется по поверхности хитро изогнутого крыла змея быстрее, чем под ним.