— Неважно. Надо только получить с него монету, которую он обещал, даже если мы не найдем сводника. А ты видел сиськи той девчонки? Я был не прочь задержаться там ненадолго.

Человек с низким голосом захохотал:

— Если так пойдет и дальше, ты через пару дней захочешь притащить ее в Университет, свежую и тепленькую.

— Если так пойдет и дальше, мы останемся без дела. Война хороша для медицины, а не для таких, как мы. Любой идиот во время войны готов запустить лапы в наш промысел.

— Не переживай, — сказал первый. — Пока они не найдут способ сохранять тела летом, без работы мы не останемся. Эти не пролежат в театре даже до Нового года. Но если посмотреть с другой стороны, нам, по крайней мере, не приходится их выискивать.

Второй возразил:

— А возможно, придется. Вон сколько взбалмошных юнцов приканчивают друг друга, а женщин маловато.

— Мозги — все, что им сейчас нужно. И они не особенно разбираются, чьи они. Мозги у всех одинаковые.

— Мозг — вместилище разума, наверное, поэтому тебе он неинтересен.

— Зато совсем другое дело сердца. Я всегда испытываю слабость к сердцам.

— Сердца, мозги, в итоге все обращается в деньги.

— В тебе нет поэзии, Агостино. Ведь сердце, с его четырьмя желудочками и клапанами, это же чудо. Подумай о том, как проходит через сердце кровь, потому что клапаны устроены так хитро: они открываются внутрь или наружу в зависимости от нужды. Я всегда говорил, тебе надо поучиться.

Второй сборщик, Агостино, сказал:

— Нам по-прежнему надо думать о медиках. Может, та молодая шлюха, от которой ты размяк, та, с сиськами. Я найду способ, если ты хочешь повеселиться с ней, прежде чем мы погрузим ее в телегу.

— Мой отец занимался этим делом, а до него его отец. И они делали все без ножа.

— Я достаточно наслушался о твоем отце, спасибо. Заворачивай здесь. Проедем в последний раз, и назад.

Рука трупа соскользнула с лица Паскуале, когда повозка завернула, и упала обратно, когда повозка начала тормозить. Повисла тишина, затем край парусины отодвинули и внутрь впихнули тело. Басовитый сборщик трупов говорил с кем-то о деньгах. Повозка снова тронулась в путь, тяжело раскачиваясь на ходу, сборщики трупов переговаривались вполголоса, пока наконец повозка не остановилась снова и послышалось железное звяканье ворот.

Сборщики трупов обменялись любезностями со стражей. Повозка еще немного проехала и снова встала. Затем все закачалось, появилось ощущение падения вместе с грохотом паровой машины и звоном железной цепи. Повозка была внутри Нового Университета.

6

Падение завершилось тяжелым ударом. Внезапный свет залил край просмоленного полога. Повозка быстро покатилась вперед. Глухое эхо, шум машины, работающей вхолостую. Паскуале достал свой ножичек и уже был готов прорезать полог, когда его край подняли и оттянули назад.

Паскуале лежал неподвижно, вглядываясь между закоченелыми пальцами мертвеца, рука которого так и лежала на его лице. Над головой загорелись яркие огни, кольцо ацетиленовых ламп под сводами побеленного потолка. От холода бросало в дрожь, похоже, то был какой-то подвал глубоко под землей. Сборщики трупов начали разгружать повозку, подтягивая тела железным крюком к краю, а затем стаскивая их за ноги и за волосы.

Паскуале заставил себя сесть и увидел за повозкой ряды столов, в основном с уложенными на них телами. Оба сборщика были заняты трупами, которые они только что выгрузили. Один записывал приметы на клочке бумаги, а второй обмеривал.

Паскуале выбрался наверх и перепрыгнул через борт повозки, шумно приземлившись на холодный скользкий пол. Лошади захрапели и вздрогнули, потащив стоящую на тормозе телегу.