– К вам. Я по поводу вашей соседки, Людмилы Скворцовой.

В глазах ее мелькнула настороженность, я успела это заметить и истолковала по-своему – видимо, отсутствие соседки Люси вызывало опасения не только у меня одной. Либо этой особе было что-то известно.

– А вы ее подруга? – поинтересовалась она, продолжая стоять в дверном проеме все в той же монументальной позе.

– Нет, не подруга. Дело в том… – Я резко замолчала и призадумалась.

Разговаривать на лестничной площадке было неуютно. Каждое даже негромко сказанное слово почему-то отражалось от стен, и мне это не нравилось. Поэтому, поднабравшись наглости, которой мне, к слову, не занимать, я предложила:

– Может быть, вы позволите мне зайти, чтобы поговорить?

Девица равнодушно повела плечами и посторонилась. Однако дальше прихожей дело так и не продвинулось. Приглашать в глубь квартиры и уж тем более угощать чаем меня никто не собирался. Ну ладно, не больно-то и хотелось. Поэтому, решив довольствоваться малым, я уже было собралась приступить к прояснению интересующегося меня вопроса, как вдруг услышала встречный. Вопрос меня слегка удивил, и задан он был с какой-то ехидцей в голосе.

– Только не говорите мне, что вы следователь или, чего хуже, частный детектив?

– А почему вы так решили? – настороженно поинтересовалась я, а она лишь пожала в ответ плечами:

– Не знаю, просто предположила. Да это и заметно, если честно.

Интересно, это был камушек в мой огород, который можно расценивать как приличный булыжник? У меня на лбу написано, что я частный детектив или эта колоритная девица просто прикололась надо мной?

Я с трудом подавила растущее раздражение и сдержанно спросила:

– Когда вы последний раз видели свою соседку?

– Не помню, может быть, дня три назад.

– То есть за прошедшее с тех пор время она дома не появлялась? – тут же уточнила я.

Она снова пожала плечами:

– Не знаю. Я ее не пасу.

– Так видели или нет?

– Не видела.

– Вас не настораживает ее отсутствие?

– А почему меня должно настораживать ее отсутствие? – ответила она вопросом на вопрос. – Я же ей не мама и не папа, в конце концов. Да мало ли куда человек может деться, может, уехала куда-нибудь, в отпуск, например…

– Кстати, о маме и папе. Вы не знаете, у Людмилы есть родители?

– Родители есть у всех, – резонно заметила она, – но если вы хотите уточнить, где они живут, то я, к сожалению, помочь вам ничем не могу. Мама у нее, кажется, умерла уже давно, а отец где-то живет с другой женщиной.

– А молодой человек? Людмила с кем-нибудь встречается?

Ее реакция на мой вопрос была какой-то странной. Она откинула голову назад и закатила глаза, при этом высоко подняв брови, а затем опустила голову и уставилась на меня в упор.

Через несколько секунд она выдавила из себя:

– Не зна-а-ю.

С чувством, с толком, с расстановкой… Только вот что это за странная жеманность, совсем в данной ситуации, на мой взгляд, неуместная.

Эта девица почему-то меня раздражала все больше и больше.

– Хорошо, – сдержанно ответила я. – Но, может быть, вы сможете что-нибудь сказать по поводу ее подруги, Дины Стрельниковой, знаете такую?

– Дина? – Девица призадумалась, выпячив свои и без того немалые губы. – Кажется, видела пару раз. Такая симпатичная брюнетка. А при чем здесь Дина? – Она смотрела на меня с таким удивлением, как будто я на самом деле задала вопрос совершенно неуместный.