– Шамиль, на что ты рассчитывал, совершая такой поступок? – обратился к нему старший брат. – Неужели ты думал, что сможешь далеко уйти с трехлетним ребенком на руках?

– Я уже ни на что не рассчитывал, – сухо ответил тот. – Это тоже был резкий, неожиданный порыв. Уже в пути я понял, что совершил глупость. Решил остановиться тут, отдать дочку в больницу или просто сообщить тебе, брат, где ребенок, но не успел.

– Слишком много ты совершил глупостей в этой жизни, брат, – с печалью в голосе ответил Мансур. – Опасных, жестоких, непоправимых глупостей… Татьяна, – неожиданно он обратился ко мне.

– Да.

– Бери девочку и уходите отсюда.

– А… как же он? – кивнула я на Шамиля.

– Он никуда не денется. Захочет убежать, пущу ему пулю в ногу. Хочу последние минуты, до приезда полиции, поговорить со своим братом наедине. – Его слова прозвучали слишком сухо и, я бы даже сказала, зловеще.

– Надеюсь, ты его не убьешь? – спросила я на всякий случай.

– Он сам себя уже убил. Бери девочку и иди, я сказал! – почти выкрикнул он.

Для начала я взяла свою сумочку и, достав оттуда наручники, кинула их Мансуру.

– Защелкни на его руках. А лучше пристегни его к батарее, – посоветовала я.

– Хорошая идея.

Я вернулась в комнату и взяла сонную девочку на руки. Она маленькими безвольными ручками обняла меня за шею и прислонилась холодным носом к моей щеке.

– Чем ты накачал ребенка? – спросила я, остановившись в дверях.

– Обычное детское снотворное. Немного увеличил дозу. Ничего страшного.

– У нее горячий лоб, – ответила я. – Возможно, у нее температура. Ребенка надо как можно быстрее показать врачу. Ладно, я буду в машине, подъезд я контролирую. Полиция будет с минуты на минуту.

Я знала, что Шамиль никуда не сбежит. Вряд ли Мансур ему это позволит, а если и допустит это, что маловероятно, то бежать тому будет некуда. Дом одноподъездный, а если он укроется на чердаке, то долго там прятаться все равно не сможет.

Спустившись на первый этаж и выйдя из подъезда, я облегченно вздохнула. К дому подкатили две полицейские машины. Одна из них, судя по номерам, была из местных. Видимо, Мельников уже подключил к этому делу коллег из Камышина. Тут же навстречу бравым полицейским с лавочки подскочила полная женщина средних лет со смешными рыжими кудрями на голове, одетая в оранжевую (видимо, под цвет волос) длинную куртку-гусеницу, которая еще более подчеркивала ее полноту.

– Господи, ребятки, вы, наверное, ко мне… – заголосила она. – Что там за ужас происходит? В моей квартире террорист?

– Гражданочка, оставайтесь тут, не мешайте полиции работать. Иванова, – обратился ко мне капитан, – он там?

– Там, – устало ответила я, прижимая девочку к себе. – Его зовут Шамиль Бараев. С ним его старший брат. Он не опасен. А мне надо срочно в больницу, девочку необходимо показать врачу.

Аленка в это время, видимо уже полностью проснувшись, стала плакать.

– Все хорошо, малышка, – гладила я ее по голове, усаживая в машину. – Господи, у меня даже нет детского кресла.