Однако через полчаса я не сдержалась, как сумасшедшая отодвинула диван – откуда только силы взялись! – и сделала свое нехорошее дело. Ну, извините, сами виноваты. Кинув на пол старое покрывало, я снова задвинула диван к стенке. В очередной раз извиняюсь за подробности, но в этот момент я почувствовала такое облегчение, что даже позволила себе улыбнуться. А дальше…

Сначала я слонялась по комнате, как узник замка Иф, шатаясь из стороны в сторону, то присаживаясь на диван и пытаясь успокоиться, то вскакивая и принимаясь отчаянно колотить в дверь кулаками. Потом я примерно с полчаса сидела на деревянном ящике в позе роденовского мыслителя.

Сколько часов я провела таким образом – неизвестно. Счет времени совсем потерялся, за окном продолжал завывать ветер, а потом послышался шум дождя. Я уже сходила с ума от голода, холода, жажды и отчаяния. В очередной – уже, наверно, сотый – раз я с грустью посмотрела на темное окно, за которым была манящая свобода (и плевать, что там ветер и дождь), я совсем потеряла надежду, и силы меня разом оставили. Я внезапно погрузилась в тяжелую полудрему, не совсем отчетливо осознавая грань между сном и реальностью. И пробыла я в таком состоянии почти всю ночь.

А к утру, когда в окошке забрезжили первые признаки рассвета, я, видимо, окончательно и глубоко заснула. Поэтому совершенно не прореагировала на звук открывавшейся двери.

Точнее, я прореагировала, но немного запоздало, потому что в тот момент, когда я открыла глаза, увидела уже стоявшего передо мной незнакомого человека, который слегка склонился над диваном и смотрел на меня с неподдельным удивлением в глазах…

* * *

На вид незнакомцу было примерно лет сорок, а может, больше – его виски уже полностью покрылись сединой, однако лицо выглядело довольно моложаво, минимум морщин и свежий цвет кожи. Надо отметить, что кожа была чуть смуглая, словно ее обладатель недавно вернулся из теплых стран либо балуется солярием. Лицо тщательно выбрито, а в области лба проглядывал за прядями волос заметный след от свежего шрама.

Я резко вскочила, на мгновение снова, как и вчера, потеряв ориентацию в обстановке. Светловолосого мужчину ничуть не смутила моя резвость, он продолжал смотреть на меня спокойно и немного удивленно, все так же молча. Молчала и я, пытаясь окончательно прийти в себя и понять, что со мной происходит. Черт возьми, как я могла заснуть? Тело мое было деревянным, руки и ноги затекли, а кровь, наверное, совсем остыла от холода. Я едва ли не дрожала как осиновый лист, а мужчина все так же продолжал молчать. Его молчание уже начинало меня раздражать.

Я прокашлялась и хриплым голосом спросила:

– И долго ты будешь меня рассматривать? – Я решила, что в данной ситуации свою воспитанность можно засунуть куда подальше, поэтому сразу перешла на «ты». – Ты кто такой?

Его ответ сразил меня наповал:

– А ты?

Я молчала, не в силах сообразить, насколько серьезен заданный мне вопрос. По его глазам я бы не сказала, что он шутит. Но ответить решила совсем не в тему:

– Послушай, дай мне попить, иначе я сейчас умру от жажды.

Он удивленно посмотрел на меня, затем вытащил сотовый из кармана куртки и, когда ему ответили, злым голосом произнес:

– Быстро ко мне! И по пути захвати стакан воды.

Убрав телефон обратно в карман, он снова с любопытством посмотрел на меня и неожиданно спросил:

– Где Люся?

– Кто? – не сразу поняла я, о ком он.

– Люся! – почти выкрикнул он. – Людка! Людмила Скворцова!

– А-а… – протянула я и махнула рукой.