Маркус так же быстро и точно загасил оставшиеся две свечи.

Работая с «коринфянами», Маркус усвоил еще одну деталь — иногда даже самые обычные, нормальные люди сбиваются с пути, и преступная среда незаметно затягивает их.

В раздумье Маркус смотрел на пламя оставшейся в одиночестве свечи. «Только не ошибись, — подумал он. — Ты не имеешь на это права».

Глава 6

— Благодарю, — сказал лорд Уэстон с улыбкой, принимая чашку чаю из рук матери Сары.

Ответив на благодарность с ледяной вежливостью, Ленора приготовила еще один чай.

Сара водила пальцем по шнуру, которым была оторочена бархатная подушечка бордового цвета, наблюдая, как лорд Уэстон, проигнорировав нарочитую грубость со стороны ее матери, спокойно отпил из чашки.

— Чай великолепный, — прокомментировал он и сделал еще глоток.

Ленора на мгновение оцепенела, чуть не расплескав чашку, которую в этот момент передавала мужу.

— Вы очень добры.

Когда до ушей Леноры дошла весть о предстоящем визите лорда Уэстона, она очень расстроилась, а дружба, завязавшаяся между мужем и графом, ставила ее в затруднительное положение.

В конце концов, речь шла о Блудном Графе, которого ей полагалось презирать. Но с другой стороны, она испытывала восторг от того, что сможет рассказать своим друзьям о визите лорда Уэстона, и заранее предвкушала удовольствие, которое получит от этого. При других обстоятельствах Сара, наверное, провалилась бы сквозь землю от стыда за мать, но она была всецело поглощена наблюдением за лордом Уэстоном. Он прекрасно понимал, что не нравится Леноре, но вида не показывал.

Сара взяла чашку из рук матери и села на свой любимый стул, склонившись над чаем и неотрывно наблюдая за графом. Все-таки она ошибалась. Саре показалось, что он не просто игнорировал поведение Леноры, а всеми возможными способами подчеркивал свое превосходство.

Беседа шла своим чередом, лишь иногда требуя участия Сары, после чего она тут же умолкала и продолжала изучать лорда Уэстона.

Его поведение напоминало игру в шахматы, решила про себя Сара. Вот только лорд Уэстон опережал Ленору ходов на пять, не меньше, — то он акцентировал внимание на своем огромном состоянии, когда она попыталась сказать что-то о Диксоне, то походя упомянул о некоторых семьях своих знакомых в Лондоне, столь влиятельных, что ее мать не могла вымолвить ни слова.

Сара не могла понять, задевает ли лорда Уэстона такое отношение ее матери. Она следила за каждым его движением и жестом, но так ничего и не обнаружила.

Более того, он не пытался ускользнуть от нежелательных тем, в чем сама Сара была большим мастером.

Он действовал как искусный дипломат, затягивая в сети своего мягкого, тихого очарования, и даже Ленора не могла отрицать, что это говорило в его пользу.

Тихое очарование… Сара прихлебывала чай и вдруг вспомнила, что на ужине у Беннингтона ей в голову пришла та же мысль, когда она наблюдала за лордом Уэстоном.

Именно об этом она думала, когда решилась поцеловать его в усадьбе Беннингтона.

Воспоминание о сладостном моменте яркой вспышкой пронеслось в голове. Сара ощутила покалывание и жар в ладонях от внезапного желания. Чашка в ее руках дрогнула, и весь чай пролился на блюдце.

С вымученной улыбкой на лице Сара приняла льняную салфетку, которую передала ей мать, изо всех сил пытаясь усмирить участившееся дыхание.

Она рассеянно вертела в руках тонкую салфетку, совершенно забыв о ее назначении.

И опять перед ее мысленным взором возник образ лорда Уэстона, только на этот раз она видела его обнаженным, возлежащим на алых шелковых простынях.