Ие нравились свечи. В их свете все казалось красивее и нежнее. Дневной свет был слишком жесток к ее внешности, а при свечах фру Кройц с удовольствием разглядывала свое отражение в зеркале. Она провела рукой по своей гладкой коже. Когда она начала так беспокоиться по поводу собственной внешности? В молодости эти вещи Ию так не волновали. У нее были дела поважнее. Но потом смыслом ее жизни стала любовь. Леон привык к тому, что его окружали только красивые вещи, и встреча с Ией ничего не изменила в его жизни. Он по-прежнему жаждал приключений. И чем больше была эта жажда, тем больше Ия его любила и тем сильнее от него зависела. Она позволила желаниям мужа управлять ее жизнью, она подарила ему свою молодость, и пути назад уже не было.

Фру Кройц наклонилась ближе к зеркалу. Нет, в ее глазах не было сожаления. Пока Леон так же привязан к ней, как она к нему, ради него Ия готова пожертвовать всем. Но в последнее время супруг начал забывать обо всем том, что их связывало, начал отдаляться от нее. Только после аварии он осознал, что они с Ией до самой смерти будут вместе. Боль, которую она испытала, вытаскивая его из горящей машины, была ничем по сравнению с болью, которую ей пришлось бы терпеть, если бы Леон ее бросил. Разрыва с ним Ия не пережила бы. Особенно после всего, что она ради него перенесла. Но оставаться здесь она больше не могла. Когда Кройц пожелал вернуться, ей надо было его остановить. Зачем возвращаться в прошлое, где столько горя? Ия исполнила его желание, но теперь с нее хватит. Она не может стоять рядом и смотреть, как он себя губит. Все, что она может, — это поехать домой и ждать, пока он последует за ней, чтобы они могли вернуться к прежней жизни. Рано или поздно Леон поймет, что не может без нее обходиться.

Ия выпрямилась, посмотрела на любимого, сидевшего на веранде к ней спиной, и пошла собирать вещи.

Эрика была в кухне, когда входная дверь с шумом распахнулась. Через мгновение в кухню ворвался Патрик.

— Что, черт возьми, ты творишь?! — закричал он. — Как ты могла скрыть от меня, что к нам в дом залезли?!

— Ну, я не была полностью уверена… — попыталась оправдаться его жена, хоть и знала, что это бесполезно. Патрик был в ярости. Опасения старого Флюгаре были не напрасны.

— Йоста сказал, что ты подозреваешь, что за этим стоит Йон Хольм. И ты мне ничего не сказала! Разве ты не знаешь, как опасны эти люди?

— Говори потише, пожалуйста, — попросила Эрика. — Я только что уложила детей.

Она ненавидела семейные ссоры, ненавидела, когда на нее орут. В такие минуты писательница замыкалась в себе, что только усугубляло положение дел. Конечно, ссоры у них случались не так часто, и голос муж повышал на нее редко, но это не делало такие моменты менее неприятными. И хуже всего было то, что сейчас у Патрика были все причины для ссоры.

— Присядь. Давай спокойно поговорим, — предложила Эрика. — Эбба в моем кабинете изучает материал.

Видно было, что Хедстрём пытается успокоиться. Он сделал несколько глубоких вдохов и теперь дышал ровнее, но лицо его по-прежнему оставалось белым как мел от пережитого страха.

— Надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение всему случившемуся, а также тому, чем вы с Йостой занимались за моей спиной, — процедил он сквозь зубы.

Эрика присела напротив мужа и пристыженно опустила глаза. Она не знала, какие подобрать слова, чтобы честно все рассказать и при этом выгородить себя.