Анна строго посмотрела на Эрику.

— Тебе просто нужен предлог, чтобы туда поехать и пошпионить.

— Может, и так. Но мне кажется, вам надо встретиться. Ты прекрасно справилась бы с этой задачей.

— Да, я как раз подумывала начать свое дело.

— Нужно только начать. Я дам тебе номер. Позвони им.

Анна почувствовала, как в ней просыпается энтузиазм, желание что-то делать. Впервые за долгое время она испытывала такое чувство.

— Хорошо. Давай, пока я не передумала, — сказала она, доставая мобильный.

Интервью продолжало беспокоить Йона Хольма. Он ненавидел следить за своим языком и продумывать каждую фразу во избежание недоразумений. И журналист оказался идиотом. В этом мире вообще слишком много идиотов. Они закрывают глаза на реальность. Его долг был открыть им глаза.

— Думаешь, это повредит партии? — спросил он у жены, вращая бокал в руках.

Та пожала плечами:

— Я уверена, что ничего страшного не случилось. Это же не национальная газета, — ответила она, поправляя волосы и надевая очки, чтобы приступить к чтению документов.

— Но они могут перепечатать интервью. Эти журналюги только и ждут, как бы напасть на нас исподтишка.

Лив посмотрела на него поверх очков.

— Только не говори, что тебя это удивляет. Ты же прекрасно знаешь, какой властью обладают СМИ в этой стране.

Йон кивнул.

— К сожалению, да.

— Но следующие выборы будут другими. Люди раскроют глаза и увидят, в каком состоянии пребывает сегодня шведское общество.

С победной улыбкой Лив вернулась к документам.

— Хотелось бы мне разделять твою веру в людей. Самому мне кажется, что они никогда ничего не поймут. Шведы обленились и поглупели. Нация деградировала. Они не понимают, что им грозит опасность. Сами виноваты — позволили шведской крови смешаться хрен знает с чем.

Фру Хольм бросила чтение и горящими глазами посмотрела на мужа.

— Послушай меня, Йон. С самой первой нашей встречи у тебя была одна цель. Ты всегда знал, что должен делать. Знал, для чего родился. Когда никто не слушает, ты говоришь громче. Когда кто-то задает вопросы, ты находишь новые аргументы. Наша партия вошла в парламент. И это произошло благодаря народу, в который ты не веришь. Не обращай внимания на журналистов, которые подвергают сомнениям наш бюджет. Мы знаем, что правы, а это единственное, что имеет значение.

Политик улыбнулся жене:

— Ты говоришь точно так же, как когда мы впервые встретились в молодежном союзе. Но теперь у тебя больше волос. И это тебе очень идет.

Он поцеловал ее в макушку.

Только необычное чувство юмора и ораторские способности его всегда элегантно одетой и спокойной жены напоминали о тех годах, когда она брила голову и носила одежду цвета хаки и солдатские ботинки. Той девушкой он увлекся, но эту новую Лив Йон любил.

— Это только статья в местной газетенке, — успокоила его супруга, сжимая ему руку.

— Ты права, — отозвался Хольм, но тревога его не оставляла.

Он должен успеть осуществить задуманное. Заразу нужно истребить под корень. И он должен взять это на себя. Но ему требуется время, чтобы добиться своей цели.

Плитка в ванной была прохладной. Прижавшись к ней лбом, Эбба зажмурилась.

— Ты ложишься? — раздался из спальни голос Мортена.

Его жена не ответила. Ей не хотелось идти спать. Каждый раз, ложась рядом с Мортеном, она словно изменяла Винсенту. Первый месяц Эбба даже не могла находиться в одном доме с мужем. Не могла ни смотреть на Мортена, ни видеть свое собственное отражение в зеркале. Единственным чувством, которое у нее осталось, была вина.